(Не) выдаваемая замуж (СИ)

— Какая нога?

— Гуля!

— Если ты не ответишь на все мои вопросы, я узнаю ответы у Вадима.

— Так он тебе и скажет.

— Он мне все скажет.

Вот тебе и милая послушная девочка. Вот это Булат расслабился от последних недель самого настоящего медового месяца. А стоило бы помнить, что у этой девочки, его жены, доставало характера и упрямства, чтобы противостоять очень авторитарному отцу. А уж из мужа-то… Из мужа она веревки вьет, пора признаться. Без особого сопротивления со стороны мужа, если уж совсем честно.

Булат в очередной раз вздохнул и прижал к себе Гульнару покрепче.

— Стопа. Левая.

Гульнара вытянула ногу и погладила свой узкой изящной стопой его, большую и волосатую.

— Эта?

— Эта.

— Тебе, правда, не больно?

— Так. Давай ты еще меня будешь на всякий случай с ложечки кормить!

Она положила руку ему на грудь.

— Если надо — буду. И долго гулять мы больше не будем.

Нет, это бесполезно. Гульнару не переупрямить.

— Я подожду несколько дней. И когда тебе будет можно — я тебя накажу.

Гульнара дотянулась губами до его шеи и поцеловала.

— Считай, что я испугалась.

Нет, это и в самом деле бесполезно — с ней спорить. А Гуля сменила гнев на милость, а заодно тему разговора. Правда, руку с его груди не убирала и продолжала гладить своей стопой его.

***Гульнара отчетливо почувствовала, когда надо остановиться. Слова Булата про ногу и все эти непонятные, но звучащие очень тревожно штуки типа металла в ноге и артропластики — Гульнара очень смутно представляла себе, что такое эта артропластика! — порядком взбудоражили. Но это очень важная тема, которую надо обдумать в спокойной обстановке. А пока надо успокоить сердито сопящего мужа, который, к тому же, остался без секса.

— Слушай, — она медленно гладила Булата по груди. — Раз уж у нас такой разговор пошел… откровенный… хочу тебя еще кое о чем спросить.

— Больше ни слова о моих ногах.

— Речь пойдет обо мне.

— Эта тема гораздо интереснее, — Булат с явным облегчением выдохнул и обнял ее крепче. — Спрашивай.

— Скажи мне… Вот когда я провела ночь, точнее, часть ночи в твоем номере — почему я оказалась запертой в твоей ванной, да еще и замотанная в полотенца и под ковриком?

Булат молчал. А потом грудь его вздрогнула, и Гульнара подняла голову. Так и есть. Смеется!

— Не сердись, пожалуйста, — он снова притянул ее к себе. — Просто я вспомнил эту незабываемую картину. Тихо-тихо, сейчас все расскажу. После того, как мы ушли из бара, я сначала развел твоих подруг по их номерам. Потом я хотел отвести тебя, но ты наотрез отказалась говорить мне, в каком номере живешь.

— Правда?! — ахнула Гульнара.

— Чистая. У меня было два варианта.