(Не) выдаваемая замуж (СИ)

Отпуск его, конечно, накрылся, но, в конце концов, есть возможность сторговать себе еще один ближе к концу лета или в сентябре. Он ведь не самый последний человек в агрохолдинге. И связи имеются — на самом верху. Выше некуда.

— Отцу ты тоже выдашь в нагрузку Лиану и Карину?

Танзиля Ильмановна укоризненно посмотрела на сына и покачала головой.

— Зачем ты так плохо шутишь, сын?

Рус еще раз вздохнул, а потом сделал пару шагов и обнял маму.

— Прости. Ну, поеду, поеду я. Я все понимаю, Гуля после болезни, ей надо. И даже понимаю, что ей и в самом деле не стоит ехать одной — мало ли. Но она же едет с подружками! Втроем!

— И они все трое — молодые незамужние девушки, — упрямо повторила мать.

— И я теперь должен пасти трех девиц!

— Это твой долг, как мужчины.

— Мама, ты просто хочешь пристроить меня к одной из них, признайся!

Танзиля Ильмановна мягко рассмеялась.

— Кстати, кто тебе больше нравится — Карина или Лиана?

— Никто!

— Ну, значит, просто присмотришь за девочками.

Рустам вздохнул в последний раз, окончательно смиряясь с неизбежным.

— Ладно. Покормишь меня, мам?

— Хинкали будешь?

— Буду.

***Наступило его любимое время суток. Когда дети уже легли спать, и можно сесть за стол и попить с женой чаю. Марат отчетливо понимал, что эту привычку он принес в новый брак из брака старого. Или из первого брака во второй — так точнее, наверное. Правда, с Зилей он много не говорил тогда. То ли потому, что в молодости человек сосредоточен на себе, то ли потому, что по юношеской самонадеянности считал, что с женой говорить особо не о чем — так, коротко, про детей, быт. Нет, они говорили. Но не так, как с Миланой. С Миланой они говорили много и о разном. И о работе, и о детях. Да обо всем. Эта женщина дана ему Всевышним, чтобы он был с ней счастлив. И он счастлив. Особенно сейчас, когда за окном уже стемнело, дети спят, а они сели пить чай.

— Я разговаривала с Зилей, она все-таки уговорила Руса поехать с девочками.

— Я не сомневался.

Милана рассмеялась.

— Рус мне уже звонил и жаловался, какие страшные две недели ему предстоят.

— Бедный несчастный Рус. Две недели на курорте в обществе трех красивых девушек.

— Ради справедливости давай отметим: одна из них его сестра, а красивой можно назвать только Лиану.

— Карина очень хорошая девочка. И семья у нее прекрасная. Я знаю ее отца, — Марат отпил чаю, вздохнул и добавил: — Но кушать ей надо все-таки поменьше. Но если Рус ее захочет в жены, то пусть будет Карина.

Милана снова рассмеялась.

— Пусть будет. Отец разрешил! — Марат изобразил суровый взгляд. Это была такая их семейная игра на двоих, когда он изображал грозного отца семейства с непререкаемым авторитетом, а Милана… А Милана, как всегда, непредсказуема. В этот раз она решила его дразнить.