(Не) выдаваемая замуж (СИ)

Зато в том, что брат живет в соседней квартире, есть свои плюсы. Потому что можно, например, его отправить гулять с собакой, когда ты сама пришла домой без задних ног.

Гульнара дала себе пятнадцать минут на то, чтобы полежать на диване и передохнуть. А потом пойдет готовить любимый Русов кыстыбый.

Гуля лежала на диване, задрав ноги на валик — нет, завтра она ни за что не наденет эти босоножки — и сначала ни о чем не думала. А потом бесконтрольно ее мысли утекли к тому предмету, о котором она старалась не думать — потому что он уже просверлил в ее мозгу дыру! И о котором, одновременно, она не могла не думать.

О том, что произошло в Сочи.

Папа прав — она продемонстрировала совершенно недостойное поведение. Гульнаре было стыдно. И Мамма-Мия права — в том, что если пережимать и давить, то непременно рванет. И мама права, когда обнимала Гулю мягкими руками и вздыхала. И даже Рус прав — когда выразительно постучал по виску, покачал головой, а потом обнял со словами: «Ну ты даешь, малая». Все правы. Все!

Кроме Гульнары.

Она вздохнула и поменяла положение ног.

Нет хуже роли, чем хорошая девочка. Когда у тебя прекрасная семья, которая тебя любит. Когда в этой семье есть достаток, и ты ни в чем не нуждаешься. И образование ты получаешь такое, какое сама себе выбрала. И любимый папочка дарит тебе квартиру, пусть и по соседству с братом — и собаку в придачу, о которой ты всегда мечтала. Чего еще желать?!

У Гульнары не было ответа. И сам этот вопрос ее ужасно бесил. По всему так выходило, что с Гульнарой происходит то, что называется — с жиру бесится. А это не так!

Просто… просто душно. Иногда так невыносимо душно, что хочется сорваться, выбежать из квартиры, сесть в такси, махнуть в аэропорт или на вокзал — и исчезнуть. И остаться наедине сама с собой. И все же попробовать найти ответы на вопросы, которые где-то там внутри набухают, потихоньку превращаясь в тугой скользкий ком.

Но она знает, что не сделает так. Она знает, что это принесет много горя ее близким.

Поэтому…

И тут вдруг Гуля неожиданно улыбнулась. И все-таки она не жалела о том, что сделала. Потому что на другой чаше весов, в противовес стыду, упрекам отца и вздохам матери, был негромкий, низким голосом заданный вопрос: «Чем я тебе в качестве мужа не угодил?» А к нему в компанию темная, выразительно изогнутая бровь, взгляд черных глаз с легким прищуром и ненавязчивый, горьковатый аромат мужского парфюма.

Все это было похоже на приоткрытую дверь. На начало маршрута. На точку, из которой все может перемениться.

Гуля вздохнула и снова поменяла положение ног. Она не переставала об этом думать, потому что ей нравилось об этом думать. Хотя поначалу она об этом много думала, потому что ей надо было понять кое-что важное. Для каждой девушки важное.