(Не) выдаваемая замуж (СИ)

— Можно на «ты». Да, я врач. Да, я знаю, что не очень похож на врача.

Ватаев-старший едва слышно фыркнул. Булату показалось, что он вот-вот улыбнется. А так и не скажешь, что менее часа назад этот человек выламывал дверь гостиничного номера.

Им принесли кофе.

— Итак, Булат… Альтаирович. У нас сложилась… непростая ситуация.

Да уж. Умеет Марта Хасанович формулировать. «Непростая ситуация», да еще и «у нас». Но Булат не торопился отвечать. Пусть ему сразу весь анамнез выложат на стол. У Ватаевых этот анамнез явно уже есть.

— Судя по тому, что я видел, все было совсем не так, как выглядело сначала. Но все же положение сложилось довольно двусмысленное. Моя дочь провела ночь в твоем номере.

На этом Марат Хасанович посчитал, что сказал все, и принялся пить кофе. Булат посмотрела на Рустама, но тот отвел взгляд.

Ребята, что за манера не договаривать до конца?! Так не пойдет! Вы, уважаемый Марат Хасанович, уже в моем номере дверь в ванную вынесли, сейчас-то чего стесняться?!

— И, надо полагать, я, как порядочный человек, теперь должен на вашей дочери жениться?!

Булат хотел, чтобы его слова показали всю абсурдность такого развития событий. Потому что это было действительно абсурдом! Но сейчас, в темном ночном баре это вдруг прозвучало так, будто было достойно… обсуждения.

— Я бы так и поступил, — негромко обронил Ватаев-старший. Рус закашлялся.

— Ни о каком «жениться» не может быть и речи, — раздался над ними чей-то голос.

Булат повернул голову. У столика стояла Гульнара.

Она шлепнулась на свободный стул между Булатом и Рустамом, протянула руку, сцапала чашку отца и принялась жадно пить кофе. А все трое мужчин уставились на нее. С какими мыслями на Гульнару смотрели ее отец и брат, Булат, конечно, не знал. А он девушкой любовался.

Ее волосы в легком беспорядке рассыпаны по плечам, на ней белая футболка и свободные черные брюки. На лице читались следы самбучьего загула — припухлость вокруг глаз и легкая краснота, но лицо ее было чисто отмыто. И девушка почему-то сейчас казалась Булату очень красивой. Гораздо красивее, чем при полном параде в купальнике у бассейна.

— Гульнара… — начал Марат Хасанович, но дочь его перебила."

"— Отец, я все понимаю. В том числе и то, что у тебя есть много слов для меня. Давай, ты мне их скажешь, когда мы останемся только семейным кругом. Там можешь говорить что угодно. Но его, — тут Булат почувствовал, как его локтя легко коснулись девичьи пальцы, — его сюда не впутывай.

Ни хрена себе ситуация разворачивается. Булат был уверен, что в этой семье жесткий патриархат. А тут у нас строптивая дочь. Булат взял свою чашку и протянул Гульнаре.

— Будешь?

Они снова смотрели друг другу в глаза. Как не раз там, у бассейна. Только сейчас на них смотрели отец и брат Гульнары.