(Не) выдаваемая замуж (СИ)

Булат недоверчиво разглядывал открытку с розовыми мишками и сердечками. А это еще от кого?!

Внутри было написано совсем незнакомым почерком:

«Булат, поправляйся скорее, пожалуйста! Мы очень хотим самбуки. Карина и Лиана».

Пожалуй, это было лучшим напутствием перед завтрашним консилиумом.

***У Вадика золотые-платиновые-бриллиантовые руки. А еще он жуткий перфекионист, педант, зануда и перестраховщик. Булат безоговорочно верил в руки, интеллект, опыт, профессионализм и вообще в целом во всего Вадима. Но этот упертый тип собрал целый консилиум по его, Булата, поводу. Привлек какую-то звезду ортопедии и вообще суетился как мог. А Булат практически не волновался. Почему-то уверенное «Все будет хорошо» от Миланы Ватаевой он воспринял как стопроцентную гарантию.

Консилиум постановил, что показан аппарат Илизарова. Этот вариант был бы бесспорным, если бы не пластика стопы. А так — были, что называется, нюансы. Но все же добро дали, и Булат выдохнул. Он хотел этого. Это значит, что Булат скоро встанет на ноги. Да на костылях, да, с ограничениями, но встанет! Уткой Булат был сыт по горло в больнице, и возможность обеспечить себе хотя бы минимальную мобильность и самостоятельность была для Булата жизненно важной. Теперь можно и домой.

Если бы Вадик не был таким душнилой.

— Никогда не думал, что ты такая зануда.

— Это ты меня в операционной не видел.

— Вообще-то, ты мне операцию делал!

— Это же не значит, что ты что-то видел. Ты ж под наркозом был. Лежал бесчувственным чучелком. И не ныл!

— Я не ною. Но если ты меня не выпишешь, я сам отсюда уйду.

Вадим вздохнул и сел на стул возле кровати. Сложил руки на груди.

— Вот скажи мне, зачем ты так торопишься домой?

— У меня там, между прочим, молодая жена.

— Ну, в таком состоянии ей от тебя, конечно, масса пользы!

От тяжелой руки Коновалов ловко увернулся.

— Воу-воу, какой грозный! Ладно, иди домой.

— Точно?

— Точно, — Коновалов снова повернулся к кровати и похлопал Булата по плечу. — Завтра выпишу после контрольных анализов. Рекомендации тебе написать или ты сам с усами?

— Напиши, конечно. Ты ведь мой лечащий врач.

***Булат вернулся домой. И Гульнара не могла вспомнить, была ли когда-то в жизни так счастлива. Теперь, именно теперь, когда он медленно, опираясь на костыли, прошел по гостиной, а потом тяжело опустился на стул, Гульнара поверила, что все самое страшное и тяжелое осталось позади.

Булат дома.

Вадим сказал, что все в порядке, что процесс идет как надо, и теперь — теперь только время, терпение и выполнение его рекомендаций. И все будет хорошо. Просто не быстро и не сразу. Гульнара была уверена, что она к этому готова."

"И все же… все же нет. Она оказалась не готова к этой страшной штуке на ноге у Булата.