(не)вредный герцог для попаданки

— Чтобы ты тут же подняла крик? Нет уж. Хэй, где ты там возишься? — крикнул он кому-то. — Возьми веревку и свяжи эту девицу. И рот завязать не забудь, — скомандовал этот бандит кому-то. — Как только мы лишимся заложника, так эта леди, я уверен, сразу осмелеет. А вам, леди Кристин, я очень рекомендую искренне пожелать, чтобы вас связали этой веревкой, иначе, боюсь, мне придется осуществить свою угрозу. И без глупостей.

Второй мужчина связывал меня ловкими движениями, а я медленно покрывалась холодным потом, понимая, что серьезно влипла. И самое неприятное, что до утра никто моего исчезновения не заметит: Уитмор не имел обыкновения меня навещать, а герцог из-за своего предложения точно побоится явиться. Да и открытым оставался вопрос: зачем меня похищать?

А потом меня без всяких церемоний подтянули к стене и привязали мои руки еще и к крюку на стене повозки.

— Вы уж извините, мы в таком месте работаем, что манеры нам не привили. Придется вам чуть-чуть потерпеть, — ухмыльнулся мужчина. Нет, я по-прежнему не видела его лица, вот только инстинктивно чувствовала настроение.

Несчастную горничную вырубили ударом по затылку, а подручный человека в плаще куда-то ее отнес. Я искренне надеялась, что в какое-нибудь неопасное место. Наконец повозка тронулась, а я еле сдержала слезы отчаяния. Сколько живу в этом мире, но впервые попадаю в такую ситуацию. Неожиданно повозка резко затормозила, отчего я пребольно ушибла плечо.

— Ваша Светлость, что вы тут делаете? — поинтересовался мой похититель. Пусть голоса и были не совсем четкими, но если прислушиваться, то я могла разобрать весь разговор.

— Как что? Гу-гу-гу, — ответил герцог, а я едва не прыснула со смеху, даже несмотря на свое плачевное состояние. Кажется, кто-то на пару с Уитмором напился.

— Прошу меня извинить. Гу? — сказал похититель больше вопросительно, явно не понимая, что тут происходит.

Зато я, кажется, понимала. Я уже пару раз видела, во что превращался герцог, когда напивался. Он ясно мыслил, превосходно соображал, мог пройтись по канату и не упасть и в целом казался абсолютно трезвым и адекватным, но… Проявлялось ЭТО. Уитмор называл это состояние страшной придурью, а я вот характеризовала Тайлера как обиженного ребенка-диктатора. Да и как по-другому назвать герцога, если любую фразу он начинал понимать буквально, а половину считал личным оскорблением? И герцог тут же подтвердил мои слова:

— Гуляю я! — вполне внятно заговорил он. — И нет, не извиню. Почему я должен вас извинять? Я не извиняю тех, кто ходит тут в одежде. То есть лицо скрывает. Хотя… Да. Пусть будет так. Не уважаю тех, кто в одежде. Поэтому преклоните колени и окажите уважение. Раздевайтесь!

Я снова захихикала, но тряпка, которую мне засунули в рот, приглушила все звуки.