Возвращение не гарантируется

 — А оперативный состав пусть лучше раскрывает преступления!

— Товарищ Королев прав! — нахмурился Гамаев. — Помолчите, майор Николаев!

Громобой осекся и опустил глаза, принимая позу смирения: он понял, что перегнул палку.

— Павел Егорович, доложите о возможной связи убийства бизнесмена Санина с происшествием на Щелковском! — приказал Королев.

— Мы проверяем и эту версию, товарищ полковник, — кивнул следователь. — Но она подтверждается только запиской, обнаруженной у убитого киллера. Способы их совершения абсолютно различны, да и стрелявший в Санина парень — мелкий уголовник, которого вряд ли стали бы привлекать к разрешению конфликта между столь важными и влиятельными фигурами… Я склонен рассматривать записку как способ отвлечь следствие от истинных виновников!

Следователю задали несколько дежурных вопросов и слово предоставили начальнику убойного отдела. Подполковник Гамаев сделал акцент на связи двух громких преступлений, о естественной смерти пассажиров «Гелендвагена» он, ввиду изменившихся обстоятельств, естественно, не упоминал. Но призвал всех активизировать работу и пообещал в ближайшее время раскрыть загадочные убийства.

* * *Виной всему стали собаки. Стражей Закона было двенадцать, что, в общем-то, не очень много для такого опытного бойца, как он. Но с ними были три собаки. Не просто собаки, а африканские псы-людоеды — размером с азиатскую овчарку, только без шерсти, с широкими тупыми мордами и челюстями, как у мастифа. Они всегда шли по следу до конца, их нельзя остановить. И при этом не издавали ни звука — до тех пор, пока не бросались на жертву. Но и тогда рычание было коротким, покуда они добирались до горла, потом их надо было оттягивать, ибо, войдя в азарт, они начинали рвать добычу на куски и, урча, пожирать ее, облизывая окровавленные пасти. Вот что было самым ужасным и заранее пугало тех, кто имел представление об этих зверях."

"Из-за этого он и открыл огонь с дальней дистанции, обнаружив себя и потеряв возможность уложить сразу пять-семь врагов. Потому что кинжальный автоматный огонь наиболее действенен на пятидесяти-шестидесяти метрах. Но тогда не успеешь убить мчащихся в атаку псов…

Поэтому он начал стрельбу из американской винтовки «М4А1» с коллиматорным прицелом, когда до целей было метров сто пятьдесят. Оружия у него было достаточно: два израильских автомата «Тавор», десяток магазинов, осколочная граната «М67». Так всегда бывает: тому, кто прикрывает отход, близкие друзья оставляют свое оружие. Оставили бы и воду и еду, но они уже закончились. Да ему еда и не понадобится — проголодаться он не успеет: время жизни ограничено собственными способностями и боевым опытом тех, кто идет по следу. И граната — его последний аккорд.