Возвращение не гарантируется

"

"Рыбалка сорвалась, но основная операция, которую она прикрывала, прошла успешно. На этот раз Том, который гордился своим хитроумием и знанием женской психологии, беспрепятственно вошел не только в холл «Бунгало» и в номер Джессики, но и в нее самое. Причем не один и не два раза… Ночь действительно оказалась жаркой, а Том неутомимым. То, что они проделывали, являлось сложной акробатикой с элементами Камасутры. Или, скорее, наоборот — сложными элементами Камасутры, которые сами по себе являются акробатикой… Сильные руки Тома вертели и переворачивали партнершу, словно тренировочный манекен в борцовском зале. В ярком свете полной луны он видел то искаженное лицо Джессики с закушенной губой, то ее ноги с рисунком сангхура, который сейчас не казался отвратительным, то узкую спину, то ягодицы, то материальную цель своей тщательно продуманной операции, которая и была сосредоточием нематериальных чувств и ощущений, в которых они растворялись…

— Ведь ты из-за меня полез к акулам? — спросила Джессика, когда они на время разъединились. — Хотел, чтобы я тебя поцеловала?

Они лежали на смятых, влажных простынях и, тяжело дыша, смотрели на напоминающую круг сыра желтую луну, которая, в свою очередь, бесстыдно рассматривала их обнаженные тела сквозь москитную сетку открытой балконной двери.

— Конечно нет! — делано возмутился Том. — Из-за Зиткэлы! Меня еще никогда не целовал настоящий караиб-людоед!

— Ах, так?! Тогда я сброшу тебя с постели! — Она уперлась ногами ему в бок. — Не знаю, какой он людоед, но когда ты вылазил из воды с ножом в зубах, то выглядел, как настоящий пират на абордаже!

— Ладно, ладно, сдаюсь… Конечно из-за тебя… Но ведь и ты за меня волновалась! Сердце чуть не выскочило из груди.

— Да. Я чуть не умерла от страха…

— Повтори, что из-за меня!

— Нет, конечно! Из-за Зиткэлы. Меня тоже никогда не целовал караиб, даже если он не людоед…

Они засмеялись. Наверное, с ними смеялась и луна, и Карибское море, и рыбы-попугаи… Потому что им было очень хорошо друг с другом, они были счастливы, а счастье заразительно. Впрочем, так же, как и горе…

— Один-один, ничья! — объявил Том.

— Я никогда еще не испытывала таких чувств к мужчине, — вдруг серьезно и совершенно другим тоном сказала она, обняла Тома и положила голову ему на грудь. — Кажется, что мы уже давно живем вместе… Мне хочется знать про тебя все-все! Расскажи, что ты делал в тех ужасных горах и как там вообще можно жить в таких невыносимых условиях? И климат, и страшные чудовища, и коварные местные жители…

— Да, честно говоря, было нелегко, — медленно проговорил Том.

Его одолевали противоречивые чувства.