Не возвращайся

— Ты… ты же говорил, что признаваться в любви — удел слабаков. Сильные любят молча.

— Так я слабак, Кать. Я чертов слабак.

Прошептал и потерся носом о мой нос.

— Когда без тебя семь лет в темнице гнил, я понял, какой я слабак… а еще какой идиот, что ни разу не сказал тебе, как безумно… слышишь? Как безумно тебя люблю.

Не выдержала, взмахнула руками и обняла его за шею, прижалась к нему всем телом.

— Правда?

— Правда! Пи***ц, как люблю, Кать! С первого взгляда!

Отстранилась и посмотрела ему в глаза.

— С самого первого? Еще тогда? Там… на той скамейке?

— Просто с самого первого. Увидел, и все, и на хрен понял, что хочу получить тебя себе, что будешь моей.

***Мы отмечали сами. Я, мама, Сергей и Тошка. Лариска не пришла, и мы все прекрасно знали почему. Она поздравила меня по телефону и намекнула, что теперь наше общение будет происходить на нейтральной территории или по сотовому. Общаться с «этим» она не намерена.

Защищать Сергея я не стала, но внутри что-то мерзко царапнуло. Когда говорят плохо о вашем мужчине, кажется, что говорят плохо и о вас самих. Это вас окунают в грязь, вас мешают с дерьмом, потому что именно вы выбрали себе такого человека.

Скажи мне, кто твой друг…

Очень часто, когда мне говорят «жена не знала» или «муж был не в курсе», мне кажется все это ложью. Мы прекрасно знаем наших вторых половинок, и если какая-либо часть их жизни остается для нас за завесой — это значит лишь то, что мы позволили, чтобы от нас что-то скрывали.

И я твердо намеревалась вытрясли из Сергея — откуда у него эта машина.

Но позже… после праздника, после того, как мы вместе выпьем шампанское, а он накинет на плечи мамы шаль из мягкой норковой шерсти нежно-голубого цвета, и я умиляюсь, потому что он запомнил, что мама любит именно этот цвет, а еще, что она неравнодушна ко всякого рода шалям и платкам, бактусам. Это был довольно трогательный момент — запомнить через семь лет, что именно любит человек, с которым они не просто не нашли общий язык, а постоянно ссорились.

«— Ты не можешь вечно бросать ее одну и уезжать. Это не брак — это какое-то издевательство."

"— А вам не кажется, Ирина Владимировна, что это не ваше дело?!

— Нет, не кажется. Это мое дело и моя дочь.

— Которую вы бросили и уехали с очередным хахалем устраивать личную жизнь?

— А вот это, сопляк, уже точно не твое дело!

— Отчего же. Это моя жена. А вы с ней по телефону общаетесь раз в неделю.»

Тогда она уехала и не приезжала очень долго, а я обиделась на них обоих. Нет ничего отвратительней, чем когда твои любимые люди начинают оскорблять и ненавидеть друг друга, а ты как между двух огней между ними.

Но сейчас Сергей после того, как часы двенадцать пробили, сказал тост.

— Ирина Владимировна, мы с вами раньше не особо ладили. Я много всякого говорил, делал.