Не возвращайся

Нужно интервью давать, и что-то у него спрашивать должны.

— Ну это ясно. Мало ли. Может, перевербовали его. Семь лет плена. За это время мог стокгольмский синдром появиться, веру мог сменить вообще.

— Ужас, что тебе в голову лезет.

— Реальность лезет, не то, что тебе. Ладно. Ты не торопись. Я с Антошкой побуду сколько нужно. Филька завтра купит краски всякие, будем пальцами рисовать. Ты расслабься. Скажи себе, что много лет прошло, он изменился, а твой мозг может выдавать какие угодно сюрпризы. Ты в шоке. Тебе время нужно. Тебе нужно присмотреться к нему, пообщаться. Тогда ты все поймешь. А сейчас это нормально, что он кажется тебе чужим. Он и есть чужой. Люди за месяц отдаляются друг от друга, а тут семь лет.

— Ты права… Скорее всего, так и есть. Прости, мне пора. Идут сюда».

Отключилась и сунула сотовый в карман. Как-то после беседы с ней стало немного легче. Наверное, это, и правда, шок. Наверное, я… слишком перенервничала. Она права. Нужно время.

Мужчины зашли в кабинет, и я сильнее сжала в руках стакан с водой, увидев Сергея. Высокий, широкие плечи, взъерошенные русые волосы свисают на лоб. Он худее, чем я помнила, но все такой же крупный и сильный. Только отчего-то кажется мне… немного ниже ростом. Или ЭТОТ Сергей и есть ниже ростом!"

"Он сразу же прямо посмотрел на меня, и я вздрогнула. Теперь мне уже казалось, что, возможно, Лариса права. И он изменился. Глаза, и правда, похожи. И нос, сломанный когда-то. В левой руке у него чашка с дымящимся кофе, и я чуть не вскрикнула, увидев, что на двух пальцах кожа перекорежена, перерыта сильным ожогом. И словно опять услыхала слова генерала: «Человек отсидел семь лет в плену. Чего с ним там только не делали. Он ехал домой. К себе домой! К своей жене! К своему сыну!»

Сергей поймал мой взгляд и отпил из чашки. Как же сильно я пыталась вспомнить, как именно из чашки пил мой муж. И не могла. У меня настала амнезия. От собственного бессилия хотелось кричать.

— Огнев, значит так. Пока что это все. Сейчас можете ехать в гостиницу, отдыхать, мыться, ужинать. Все за наш счет. Заказывай, что хочешь. Выпивать не желательно. Завтра в десять утра тебя осмотрит врач, затем психиатр. После этого будет еще несколько допросов. Так надо. Ты уж прости. Но сам понимаешь. В плену ты у нас не в соседнем доме сидел.

— Понимаю, товарищ генерал. Сколько нужно допросов, столько и проводите!

Я нервно прислушиваюсь к голосу. И хочу поймать фальшь, хочу вот где-нибудь зацепиться и… И ничего. Голос мне кажется знакомым. Черт. Надо искать видеозаписи. Там никто и ничего не подделает. Но я вдруг вспомнила, что все старое видео было в коробке и… я сожгла эту коробку. В один из дней, когда у меня была истерика, я сожгла, потому что так сильно боялась их посмотреть.

— Знаю-знаю. Исполнительный, честный, прямой.