Не возвращайся

— Посмотри, и станет легче… Помнишь, я говорил тебе, что страхам нужно смотреть прямо в глаза? Я не красавец… это да.

Я оборачивалась очень медленно. Так медленно, что мне самой стало стыдно. Обернулась… а глаза не открыла. Ощутила, как он взял меня за руки. Какой едкий контраст с прощанием… и от этого больно втройне. Я ведь хотела, я мечтала, чтобы эта встреча стала именно такой. Его пальцы горячие, сильные и шершавые, они трогают мои скулы, гладят мою шею и плечи, а потом снова мои щеки. Ощущаются неровности на коже. И я понимаю, что это, наверное, шрамы… следы от ожогов.

— А ты… красивая. Уже не девочка совсем, а взрослая женщина. Но все равно Котенок. Мой маленький, нежный Котенок.

Голос обволакивает и заставляет трястись еще сильнее, всхлипывать и давиться этими всхлипами.

— Открой глаза, Катя.

И я открыла. Серо-зеленые радужки совсем близко, зрачки расширены. Широкие брови, светлые ресницы… нос с горбинкой. Красивое, мужественное, но изможденное лицо поросло густой щетиной. Губы чувственные, мягкие. Да, он красивый.

Но я пячусь назад, отхожу шаг за шагом к окну. Обратно. Меня трясет еще сильнее. Взгляд мечется от лица к широкой груди с выглядывающей тельняшкой из-под выреза свитера, к длинным ногам, к рукам, с закатанными до локтя рукавами и снова к лицу."

"Я шумно выдохнула, быстрым шагом обошла его и бросилась прочь из кабинета туда, где слышны голоса, туда, где разговаривает генерал с какими-то людьми. Влетела в кабинет, запыхавшись, облокотившись о дверь. Мужчины дружно обернулись ко мне. В комнате холодно, открыто окно, и они все курят, сбрасывая пепел в массивную железную пепельницу, а меня бросает в жар, и все тело обжигает пожаром.

— Что случилось, Екатерина Олеговна, вам нужна помощь?

— Это не он! Это не мой муж! Это не Сергей! — закричала, лихорадочно, отрицательно дергая головой и глядя сумасшедшим взглядом на мужчин. — Не МОЙ Сергей!

Генерал сделал несколько шагов ко мне и взял меня за плечи.

— Я понимаю, что вам тяжело. Что прошло семь лет и… люди меняются. Особенно в плену. Давайте я вас усажу и принесу холодной воды. Марков, закрой окно, давай сюда стул. А вы разойдитесь пока. Оставьте нас.

Меня усадили на стул, кто-то накинул мне на плечи свой китель. Я смотрела перед собой и… не знаю, что со мной творилось. Я, кажется, сходила с ума.

— Мы все нервничаем. Все. Поверьте. И всем нам тяжело.

— Вы… вы знали моего мужа лично? — спросила я, чувствуя, как катятся слезы по щекам.

— Лично не знал. Но я поднял дело, ознакомился. И я помню, как занимался им и семь лет назад. Вы сильно перенервничали, вы просто в шоке, и это нормально. Завтра утром здесь будет психолог и врач. Мы все решим. Я обещаю. Давайте, сделайте глоток.

К моим губам поднесли стакан, и я судорожно глотнула.