Не вошедшие в рай, или Поющие в терновнике 2

Когда приехал с работы Лион, Джастина рассказала ему, как все прошло в Дрохеде, как идут там дела, и сообщила, что серьезно больна Фиона.

Тем не менее, все в этот вечер были в приподнятом настроении. Джастина и Лион — оттого, что вновь оказались вместе. Джимс — оттого, что сможет еще побыть рядом с Мэри. Лишь Пэтси чувствовал себя ужасно, хотя и старался, чтобы никто этого не заметил. Он дико волновался, мучая себя вопросами, на которые не мог получить ответа. Мечты, радостные и светлые, сменяли мрачные, пессимистичные: «А что, если...»

Когда все разошлись, Пэтси поднялся в свою комнату и лег спать. Однако сон не шел к нему. Взбудораженные нервы никак не желали успокаиваться. Более того, с каждой минутой сон отлетал от него все дальше. Воображение и фантазия, разбушевавшиеся в голове Пэтси, сыграли с ним дурную шутку. Волнение пожирало его, будто раковая опухоль. А что, если доктор не сможет ему помочь? Это будет ударом такой силы, от которого ему уже не удастся оправиться. Жизнь сломается окончательно... Пэтси вскочил и принялся мерить шагами комнату в ожидании Джимса. Но Джимс сегодня, как нарочно, задержался очень надолго.

Лицо Пэтси, словно саван, покрывала мертвенная бледность, и он чувствовал какую-то нездоровую слабость во всем теле. Сердце болезненно колотилось в могучей груди, грозя просто разорваться от столь неистовых страданий. Доктор Ярокер, да и все остальные радовались возможному его выздоровлению. Вся эта суета вокруг и слова доктора поселили в душе Пэтси надежду, но она вдруг показалась ему такой несбыточной. Через час он уже считал, что его выздоровление могло быть исключительно только чудом. Поэтому с каждой следующей секундой его существо заполнял все более сильный, ставший вскоре безмерным страх. А еще через полчаса в голове Пэтси возникла спасительная мысль — надо уехать. Прямо сейчас. Уехать и оставить все как есть. Зачем подвергать себя такому риску? Ведь однажды врач уже сказал ему, что болезнь неизлечима. И считая так, он, Пэтси, со временем стал мало обращать на это внимания и даже вовсе забывал об этом, особенно в самый горячий период в имении, когда работа занимала все его мысли.

Здесь же, когда он был предоставлен самому себе, остался наедине со своими мыслями и отвлечься было не на что, этот сильный мужчина, прошедший сквозь войну и никогда не боявшийся смерти, вдруг испугался, как ребенок.

Он метался по комнате, подолгу стоял у окна, вглядываясь в огни ночного Лондона. Но темнота вокруг лишь только усиливала его страх, растерянность и совсем рассеивала ту слабую надежду, которую ему подарили.

Ему хотелось, чтобы Джимс сейчас оказался рядом. Тогда он мог бы поделиться с ним своими мыслями. Ведь брат был ему самым родным и близким человеком в их многочисленном семействе.