Никто не хотел воевать

Леонид шел следом, словно на привязи. Прошли метров двести. На обочине стоял старый мотоцикл «Иж» с коляской, рядом с ним еще один «боец», смотрящий на беженцев идущих мимо.

– Я свое дело сделала, деньги достал. Теперь подбрось нас до базы, а сам за жратвой смотайся, – первый «боец» передал деньги, полученные от Леонида второму, и полез в коляску.

– Чего встал, садись! – «боец» кивнул нерешительно переминавшемуся Леониду на сиденье, за управляющим мотоциклом вторым «бойцом».

До «базы» ехали километра два-три. То оказался ангар, ранее, скорее всего, используемый как склад, или какое-то хранилище. Первый «боец» с Леонидом сошли, а второй поехал на ближайший базар. «Боец» громко постучал в закрытую дверь. Через некоторое время она открылась, и они вошли внутрь ангара. Здесь царил полумрак, ибо все относительно небольшое пространство освещалось тремя зарешоченными плафонами. Сразу стала ощущаться духота – помещение по всему давно не проветривалось."

"– Ребята, живем, я бабла на жратву раздобыл. Коняга на базар поехал. Приедет, сразу и позавтракаем и пообедаем и поужинаем, – принес радостную весть населению ангара «боец».

– А этого зачем с собой приволок? – спросил тот, что открывал дверь, рослый белобрысый парень лет около тридцати с голым торсом, в тапочках на босу ногу и спортивных брюках.

– Как зачем, это же спонсор, он деньги нам спонсировал, – «боец» рассмеялся, – Да не боитесь вы, наш парень русский, с Курска. Бабка у него на той стороне. Вот родичи его и отправили, чтобы ее вывезти. Ему границу надо перейти. Пусть с нами идет, – последние слова «боец» произнес почему-то с явно просительной интонацией, – по всему в этом ангаре он не был старшим.

Когда глаза Леонида адаптировались к полумраку, он разглядел что бойцов на «базе» не так уж много, чуть более десятка, все они были разуты, а некоторые щеголяли в одних трусах или плавках. За исключение того «бойца», что открывал дверь, всем было явно за тридцать. Большинство сидело или лежало на разостланных вдоль стены ангара старых грязных матрацах.

– А ты уверен, что он тебе правду сказал, а не порожняк прогнал? – откуда-то из глубины ангара раздался властный с хрипотцой голос мужчины в тельняшке, лет сорока или более того, восседавшего на единственном здесь, сколоченным из горбыля подобием топчана.

– Да ты что Грач, я же сразу понял, что не врет, у меня же, сам знаешь, глаз-алмаз, – в голосе «бойца» обозначились уважительные нотки обращения к старшему.

– Давай-ка сюда свои документы, – не обратив внимания на слова «бойца», приказал тот, которого назвали Грачем и стало ясно, что это командир.

«Боец» подтолкнул Леонида к топчану:

– Паспорт доставай… и не дай Бог, если ты мне соврал.

Леонид подал паспорт.