Никто не хотел воевать

Леонид почувствовал душевную боль в словах девушки, совсем недавно совершенно для него посторонней, а сейчас едва ли не самого близкого человека и совсем растерялся:

– Да, конечно… обязательно… ты не беспокойся… как доберешься до дома сразу дай мне знать…

Комендант базы не сомневался, что за Леонидом никто не приедет. В этой связи на работу его водили с прочими «дезертирами», большую часть которых составляли студенты луганских и донецких ВУЗов, сдавших летние сессии, и которых патрули перехватывали по пути к пограничным переходам. От них он узнал новость о непонятно кем сбитом Боинге, летевшим из Голландии в Малайзию. Тогда еще это известие не показалось чрезмерно «глобальным» да и не понятно было кто его сбил, в общем в той череде военных сводок и жертв, гибель постороннего на этой войне самолета как-то не воспринялась чем-то из ряда вон выходящим, к тому же все заслонили собственные заботы."

"Леонида стали выводить на работу в тот же день, когда он попрощался с Ларисой. Студентов «стимулировали» обещанием отправить на фронт, где с каждым днем становилось все жарче, о чем свидетельствовала все усиливающаяся канонада. Но на самом деле обычно ограничивались несколькими днями штрафных работ, параллельно с агитацией. Если и по истечению их человек наотрез отказывался вступать в ополчение, или продолжить хотя бы «служить» в тылу на погрузочно-разгрузочный работах, его отпускали. Его телефон вместе с документами находились в штабе. На него позвонила Лариса и попросила передать Леониду, что благополучно добралась до дома. С его плеч свалилось часть «тяжести» и не так муторно стало работать. Именно тогда, когда Леонид мел дорожки «военного городка» на третий день своего «ареста» и уже переставший на что-то надеяться, он нос к носу столкнулся… с Крестом.

Конечно Грач не собирался ехать в Луганск за Леонидом, так же как и кого-то за ним посылать – не до того было. Но про то, что Малька «повязали» в Луганске стало известно Кресту. Он буквально стал доставать Грача, чтобы он его отправил с соответствующими документами для вызволения «боевого товарища». Удивлению и радости Леонида не было предела – он словно увидел родного человека после долгой разлуки. Еще более оказался изумлен местный «политработник-особист». Тем не менее, он стал изображать «фому неверующего», вновь позвонил в Донецк, вышел на Грача… И пока тот не подтвердил, что действительно отправил своего бойца с позывным Крест за бойцом с позывным Малек…

Когда, наконец, Леонид оказался за воротами луганской базы и свободно вздохнул, Крест расставил все точки над i:

– В общем, так Малек, ты не раскатывай губы, что сейчас пойдешь на все четыре стороны.