Люби и властвуй, или С мужчинами не расслабляйтесь!

Мне кажется, что у меня голова скоро взорвется и разлетится на мелкие кусочки.

– Зачем мы едем на дачу?

– Будем избавляться от трупа, – совершенно хладнокровно ответила Натка.

– Что? – Я не знаю, как не свалилась в обморок, но перед глазами все поплыло и закружилось в каком-то скоростном, сумасшедшем ритме.

– Что слышала. Опередим нашу доблестную милицию. Пока она раскачается, мы его так запрячем, что и следа никто не найдет.

– Что ты имеешь в виду?

– Не переживай Я уже все спланировала. У тебя есть лопаты?

– В доме есть. Вернее, в сарае.

– По-моему, две. Я точно не помню.

– Ладно. Даже если одна, то будем копать по очереди.

– Землю, – не моргнув глазом, ответила Наташка, создавая впечатление, будто она говорит о совершенно банальных и простых вещах.

– Землю? – Я вновь ощутила, как по моему телу пробежала легкая нервная судорога.

– Ну да. Она после дождя еще мокрая. Считай, что нам повезло.

– Ну да. Копать легко будет. Должны быстро управиться. Закопаем его к едрене фене, и дело с концом. Похороним, одним словом. Говорят, что, когда человека хоронишь, нужно в гроб положить его любимую вещь. Поверье такое. У нас гроба нет, но ничего страшного. Мы ему прямо в землю положим его любимую игрушку – его злосчастный пистолет. Пусть на том свете балуется.

– Наташка, ты что такое говоришь?

– Я тебе дело говорю. Цени. Ты видела, чтобы еще кто-нибудь так о своей подруге заботился?

– А если милиция уже там?

– Скажешь тоже! Да пока милиция чухнется… Она там не раньше чем через три года появится. Шутка, конечно.

Я откинулась на спинку, закрыла глаза и с ужасом подумала о том, как мы будем закапывать мертвого Влада. От этого я почувствовала себя еще хуже, и меня замутило с такой страшной силой, что я тут же открыла окно и высунула голову наружу.

– Ты что? – наклонилась ко мне перепугавшаяся Наталья.

– А кому сейчас хорошо? Давай держись.

– Плохо стараешься. Ты прямо позеленела вся.

– Наташка, знаешь, о чем я подумала?

– Лучше бы я маленькой умерла.

– Дура ты! – только и смогла произнести Наталья. – Дура, потому что только дурак может произносить подобные вещи.

– Сама такая! Я сегодня в первый раз в жизни подумала о том, что я жить не хочу.

– Куда ты денешься! Кстати, если ты на своей свадьбе не сделаешь меня свидетельницей, то я на тебя знаешь как обижусь…

Повернув голову в Наташкину сторону, я посмотрела на нее горько и осуждающе и процедила сквозь зубы:

– Наталья, отвали от меня со своей свадьбой. И никогда мне больше про нее не говори!

– А ведь я и обидеться могу… Я к тебе со всей душой, а ты мне говоришь «отвали».

– Отвали! – еще раз повторила я то же слово.

– Считай, что ты меня очень сильно обидела.

– Ну и обижайся, пожалуйста… – произнесла я усталым голосом и вновь высунулась в окно.