(не) Верю

После первого знакомства Аса с Германом в моем муже снова что-то изменилось. Я никак не ожидала, что он так проникнется к чужому ребенку, которого в глубине души я уже считаю своим. В Доме малютки стали появляться новые игрушки, полностью обновилась бытовая техника, кухня. Я догадываюсь, чьих это рук дело, но Аслан только загадочно улыбается и всячески отнекивается. Всегда знала, что в этом жестком бизнесмене есть душа.

Муж сам активно занялся поисками новой квартиры. Он звал с собой, но я решила начать свой путь к доверию именно отсюда. Мне всегда было плевать, где мы с ним живем. Маленькая квартира или большой дом. Гораздо важнее, что происходило между нами. Огонь, который зажигает в моей крови этот мужчина никуда не делся. Я посмотрела на нас под другим углом. Переосмыслила собственное поведение. Часто вспоминала слова Юрия о том, что с таким мужчиной, как мой Амиров, должна быть сильная женщина. Я стараюсь ей быть. Только теперь в первую очередь для себя, но и муж это чувствует. Я вижу по его взглядам. Главное, в этих переменах не потерять себя. Можно быть сильной, но остаться собой."

"Аслан все такой же горячий, вспыльчивый, ревнивый. Все такой же собственник, руководитель. Иногда он пытается меня продавить, но теперь получая сопротивление не давит сильнее, а делает шаг назад показывая, что готов слышать, принимать во внимание мое слово, мои решения.

А еще весь последний месяц я изучала вопросы усыновления и опеки. Исколесила весь интернет, консультировалась с юристом, даже ходила к заведующей, чтобы узнать, как на деле происходит процесс. Теперь бы решиться и поговорить с мужем. Интуиция подсказывает, что все получится, а значит я не буду откладывать этот разговор в долгий ящик.

С улыбкой подошла к дверям Дома малютки. Она стекла вниз, когда на ступеньках я обнаружила маму.

— Здравствуй, Аня, — мне по-прежнему некомфортно рядом с ней. Под ее недовольным, обвиняющим взглядом.

— Привет, — мы давно не виделись. С того самого дня, когда в их ванной чуть не устроили с мужем взрыв своими наэлектризованными телами.

— Это правда? — вижу, как она комкает своими аккуратными пальчиками ручки большой черной сумки. — Это какой-то бред!

— Ты о чем? — совершенно ничего не понимаю. Смотрю на ее надменное лицо с порозовевшими от гнева щеками и вдруг расслабляюсь. Я тоже могу скоро стать мамой! И уж точно не буду такой, как моя.

— Ты не живешь с мужем и собралась взять чужого ребенка?! — она шипит, как змея и постоянно оглядывается по сторонам, чтобы никто не услышал. Это же так стыдно! Мы же приличные люди.

— Мам, это наше с ним дело, — стараюсь не выдавать обиду и все же вернувшееся волнение.

— Это я виновата. Не надо было тебя сюда отправлять! Так и знала, что моя жалостливая девочка придумает какую-то ерунду.