Не верь мне

Тебя просят рассказать что-нибудь смешное, а в голову идут одни глупости.

-А что тебе в голову сейчас идёт?

Этого он не поясняет, но говорит, что если мне интересно что-то конкретное, то моогу спрашивать прямо. Поначалу не сильно реагирую на его «великодушное предложение», делая вид, что крайне увлечена намазыванием варенья на гренку. А уже потом, немного поумерив свою гордость, спросила:

-Как родители? Как… они восприняли новость про Кроша?

-От меня не отреклись, и уже хорошо, - улыбается он, но улыбка всё равно получается с налётом печали.

-Всё было настолько страшно?

-Да нет, - он немного ведёт плечом, словно сбрасывая ненужный груз воспоминаний. – Наверное, после того как я отсидел, их сложно чем-то удивить. Хотя в случае с Серёжкой нам с тобой это удалось.

Нам с тобой… Ну да, история с Крошем – это плод наших общих стараний. Впрочем, как и сам Крошик.

-Что Екатерина Максимовна сказала?

- Что мы с тобой два дурака. Себе жизни не даём, а теперь и дети за нас мучаются.

На бывшую свекровь это было похоже. Хотя, вполне вероятно, что это Сергей ещё выражения смягчил.

-Он мне про них ничего не рассказывает, - пытаюсь увести тему чуть в сторону. Лучше уж про третьи лица разговаивать, чем про нас. – Говорит, что у них были, но как-то вскользь.

-Это потому что он их как бабушку с дедушкой не воспринимает, - с очень серьёзным видом поясняет Измайлов. – Знает, что они мои родители, но одно с другим пока не складывает.

-А вы говорили? – удивляюсь, уж чем, чем, а трудно-доходимостью ребёнок не страдал.

-Конечно. Мама вон… до сих пор переживает. Мне, кажется, что в тот день, когда он назовёт её бабушкой, она отпишет ему квартиру, - слегка разряжается обстановку он. Правда, тут же опять делается серьёзным. – Просто… Просто он не до конца понимает, кто я ему. На словах вроде как услышал. А дальше… А дальше не знает, что с этим делать. Я для него всё ещё чужой. Забавный дядька с кучей подарков и возможностей, но чужой.

Лучше б он меня обвинил. Нет, серьёзно, лучше б он просто меня во всём обвинил, я бы тогда перешла к привычной защите, колючкам своим, ехидству. Мне же в таких ситуациях всегда есть, что сказать."

"Но не вот так, спокойно, без упрёков и одними фактами, прикрывающими тонну печали.

Поднимаю на него свои глаза, наверное, виноватые, а может быть, и такие же несчастные как и у него.

-   Сам виноват, - говорит он кратко и без пояснений. Пауза как всегда затягивается, потому что, я не представляю, что на это сказать ему. А Серёга просто кивает головой и просит. – Ешь.

И мы едим, чтобы не разговаривать. Чтобы сдержать то, что так рвётся наружу, но никак не знает, как быть сказанным. Когда завтрак был окончен, я привычно начала убирать со стола, но Серёга перехватывает мою руку, не давая ухватиться за тарелки.

-Я уберу. Иди спать.