Бунтари не попадают в рай

Особенно, когда она то и дело маячит передо мной в своих провокационно-коротких юбках и колготках в сеточку…

Ох уж эти колготки в сеточку! Сколько они энергии из меня высосали! Сколько раз я представлял, как рву их прямо на Стелле, как освобождаю ее длинные ноги и упругий зад из тисков капрона, а потом…

Ладно-ладно, не буду говорить, что потом, а то еще решите, что я озабоченный. В общем, фантазирую я о Стелле. Много и изощренно. Прокручиваю в голове моменты наших случайных зрительных контактов и весь трепещу от воспоминаний. Потому что будоражит она меня адски. И злит тоже безудержно. Слишком сложная, слишком гордая, слишком красивая…

Знаете, у меня такое ощущение, что все песни в мире написаны о ней. И добрые, и веселые, и трагичные. Стелла – это апогей эмоций. Буря, сумасшествие! Я конкретно подсел на нее и совсем не уверен, что когда-нибудь смогу излечиться…

– А, может, лучше фильм посмотрим? – с надеждой в голосе предлагает Ася. – Или у тебя мама скоро придет?

– Ась, не юли, – подхожу к раковине и споласкиваю чашки. – Уже ведь решили, что к Воронину идем. Ты, если чего-то боишься, держись рядом. Я за тебя любому глотку порву, поняла?

– Поняла, – вздыхает она смиренно. – Только и ты от меня не уходи, ладно?

У Воронина шумно. Буйное веселье льется рекой. Из массивной доисторической колонки доносятся популярные нынче треки, слова которых не разобрать при всем желании, а тонкие оконные стекла то и дело подрагивают от взрывов безудержного ржача. Хорошо, что время еще детское, а не то б соседи Воронина непременно вызвали бы ментов.

– Глебас, здорово! – завидев меня, кричит Никитос.

Приблизившись, он пожимает мне руку, а затем переводит взгляд на Асю:

– Эм… Привет, Романова.

Кажется, ему слегка неловко. Очевидно, что, учась в одной группе уже который год, эти двое почти не разговаривали. Возможно, даже совсем не разговаривали. Не удивлюсь, если это их первый в жизни диалог.

– Привет, – тихо отзывается Ася, по привычке теребя волосы.

Кстати, за последний месяц они у нее заметно отросли, так что сейчас ее прическа смотрится вполне себе терпимо.

– Ну ладно, ребят, проходите, – Воронин хлопает меня по плечу. – Чувствуйте себя как дома.

Скинув кожанку, пробираюсь вглубь квартиры и принимаюсь озираться по сторонам в поисках знакомых лиц. Оказывается, засранец Воронин зазвал в гости не только наших одногруппников, но и добрую половину колледжа. И как ему только предки такое сборище разрешили?

Хотя… Сомневаюсь, что он спрашивал. И то, что будет ставить их в известность, тоже сомневаюсь. Если спросят, скажет, что просто посидел у телевизора с парой-тройкой друзей, и ему поверят. Родители всегда думают о своих чадах лучше, чем они есть на самом деле.