Бунтари не попадают в рай

 – Глеб, блин! Ты совсем рехнулся?!

Да, я хотела угнать тачку! Старенькую какую-нибудь, по приколу… Но уж точно не микроавтобус, который до предела забит людьми!

Но Бестужев мои оклики игнорирует. Оказавшись на улице, он огибает газель и, распахнув дверь, проворно забирается на водительское сиденье.

– Мо-молодой человек, – мужик сзади снова подает голос. Только на этот раз у него не бас, а, скорее, фальцет. – А вы… Вы что, собственно, делаете?

– Как что? Вам помогаю! – Глеб хлопает по рулю и посылает мужику озорную улыбку через зеркало заднего вида. – У вас же у всех дела неотложные, надо успеть! Только сразу предупрежу, что сегодня остановка «Ленинский сад» будет конечной. Я там выхожу. Так что уж не обессудьте.

Не дав никому возможности опомнится, Бестужев выкручивает руль и выдавливает педаль газа, вынуждая газельку тронуться с места.

Очуметь! Мы реально едем! Глеб на месте водилы, обалдевшие от его наглости пассажиры – в салоне! Я, конечно, догадывалась, что он чокнутый, но не думала, что настолько!

Первый шок проходит, и я начинаю испытывать от происходящего нереальный кайф, растекающийся по венам бурлящей адреналиновой лавой. Мне нравится видеть страх и смятение в лицах этих привыкших жить по шаблону обывателей. Нравится, что Глеб нагнул раком общественное мнение. Нравится его необузданный мятежный дух.

– Парень, ты че, ошалел?! – восклицает тетка с рассадой. – Ну-ка тормози немедленно!

– Сейчас остановка будет – заторможу, – невозмутимо отзывается Глеб, ловко лавируя в потоке машин. – Посреди дороги не положено.

Его последняя фраза вызывает во мне приступ истерического хохота. «Посреди дороги не положено». Блин, будто ему есть дело до того, что положено! Мало того, что творит откровенный беспредел, так еще и издевается! Ну что за ненормальный?

С каждой секундой мне становится все смешнее и смешнее, и вот я, уже ничуть не сдерживаясь, угораю во весь голос. Искренний смех, как и слезы, отчищает душу, поэтому мне действительно становится легче. Внутреннее напряжение, скопившееся за день, спадает, а жизнь вдруг начинается играть другими, более яркими красками.

– Один угонщик, вторая припадочная, – перекрестившись, качает головой беззубая бабулька. – Что за молодежь теперича пошла?

Вслед за ней у других пассажиров-невольников тоже прорезаются голоса. Они возмущаются, шумят, требуют, чтобы Глеб срочно остановил маршрутку. А он только молча крутит баранку и широко улыбается. Задорно так, по-мальчишески. Словно негатив, льющийся ему в уши, вообще никак его не касается.

Когда газелька подъезжает к остановке, народ, как и следовало ожидать, чуть ли не наперегонки ломится на выход.