Ты не знаешь о дочери

Хм… Послала?

Ну что ж… Пойду.

Ты сама это начала, детка.

Теперь бы Катю из лап Виктора выдернуть. Припрётся же в больницу, осел лысеющий…

— Алло, па, — снова взялся я за телефон. — Можно я сегодня пораньше уеду? Об Ольке переживаю, думать ни о чем не могу.

— Да, конечно, езжай, — вздохнул отец. — Хоть что-то успел сделать?

— Успел, пап, успел.

— Ну, езжай. Привет передавай.

Я понял его посыл. Папа очень надеялся, что Олечка придёт в себя и будет делать это чаще и на более длительное время. Впрочем, мы все на это надеялись. Её сегодняшнее пробуждение на целых двадцать минут вселяло надежду.

— Хорошо, обязательно передам. Если получится, — ответил я ему.

— Давай.

Отец повесил трубку, а я глянул на часы — четыре вечера. У меня есть ещё час, чтобы опередить Виктора и увезти Катю из клиники раньше.

Я понимаю, что глупо мешать им видеться, один день погоды не сыграет, но если у меня такая возможность имеется, я обязательно ей воспользуюсь.

Зачем я это делаю? Да ревную как придурок. Знаю, что бестолково и прав на это не имею, но как это объяснить бесячке, что внутри творится и сжигает нахрен меня изнутри? Как кислота разъедает, и пофиг ей, что Катя не моя.

Почему ревную? А я знаю?

Ревную, и всё.

Думать о ней нельзя.

Касаться её нельзя.

Ревновать её нельзя.

Хотеть её нельзя.

Видеть в снах её нельзя.

Всё нельзя. Поэтому я беру и всё это делаю.

Глава 33

РоманНашёл Катю снова в слезах в коридоре. У самого сердце в пятки упало при виде её тихих рыданий в платок. Неужели хуже стало?

— Кать, что? Что случилось? — мне пришлось её развернуть к себе за плечи.

Она не обращала на меня никакого внимания. Её глаза с трудом сфокусировались на мне. Из-за слёз она еле разбирала, наверное, кто вообще перед ней.

— Что случилось, Катя? — звал я её. — Что с Олей? Что?

— Она… Она…

— Что?!

— Прихо-приходила в себя ещё, — выдохнула она.

Господи, я чуть не поседел, а она плачет из-за того, что Оля идёт на поправку.

— Надолго?

— На час. Потом снова…Снова высокая…температура.

Мне было плевать хочет она, чтобы я её обнимал или нет, я просто это сделал. Прижал её к себе и стал баюкать как ребёнка. Просто я не знаю как ещё помочь. А хочется. Мне тоже больно — от её слез, от ситуации, что всё это происходит с моей дочерью, о которой я узнал недавно.

— Ничего, температура скоро перестанет так подниматься, — говорил я ей. — Сама же знаешь, когда болеешь, несколько дней может держаться высокая, а потом падает. Оле вводят все необходимые препараты, организм борется. Поднимается температура — значит, организм воюет. Она справится.

Катя словно забылась.