Ты не знаешь о дочери

— Не трогай, — рыкнула она на меня. — Ладно, пошли. Но после этого обещай, что уедешь.

— Уеду, уеду, — убедил я её. — У меня обед не резиновый. Нужно обратно в офис. Мы молча доехали до первого этажа и оказались в буфете-кафе. Катя села за столик у окна и без интереса стала смотреть меню, которое помещалось в один лист в пластиковой подставке. Выбор не ахти какой, но горячее и кофе тут были.

Работница буфета подошла к нам спустя пару минут с блокнотом в руках.

— Выбрали, молодые люди?"

"— Да, — ответил я за обоих, видя, что Катя равнодушно поставила меню обратно на стол и, подперев подбородок рукой, стала смотреть в окно. — Нам две куриные лапши, две порции пюре с котлетой и два салата весенних. И два капучино ещё.

— Поняла вас, — отозвалась девушка, которая старательно всё записала в блокнотик. — Сейчас всё будет.

— А меня спросить, что я буду есть, не надо? — спросила Катя, когда мы снова остались вдвоем.

— Не надо, — ответил я. — Ты бы что попросила?

— Кофе.

— Ну вот. А надо поесть.

— Ладе своей указывай, Рома, — сверкнула она глазами, а я поджал губы, чтобы не наговорить сейчас лишнего.

Конечно, она права, я никто ей, чтобы указывать, но я «кто» для Оли, и на судьбу Оли мне не всё равно — ей нужна здоровая мама. Да и на здоровье Кати мне не всё равно, пусть я и не признаюсь ей в этом, и сам себя уговариваю, что дело исключительно в Оле…

Но аппетит приходит во время еды, и Катя всё же поела, хоть и не всё полностью доела. На щеках появился румянец. Голодная была, но голода от горя не понимала…

— Спасибо за обед, — сказала она, решив забрать стакан с кофе с собой. — Сколько я должна?

— Нисколько, — пожал я плечами, почему-то огорчаясь, что она так быстро уходит.

— Нет уж, Рома, — ответила она, достала из кошелька пятьсот рублей и оставила их на краю стола. — Тебе я быть должной не хочу.

Не попрощавшись она вышла из кафе, а я так и остался сидеть с ощущением, словно получил оплеуху. С другой стороны, чего я ждал? Что ситуация с Олей превратит нас из врагов в друзей? Катя отлично помнит, кто я, и что я ей говорил, когда приехал. Так я и сейчас не то чтобы её простил за всё. Но почему тогда мне жаль, что она так скоро ушла от меня?

Её деньги я положил в отдельный карман — верну вечером, не нужны они мне. Что я — не в состоянии оплатить наш обед? Тем более, я сам её сюда повёл. Впрочем, всё это лирика. Главное, Катя поела и Олечке явно лучше. Очень надеялся, что критическое состояние скоро она переборет.

В офисе возле кабинета отца вдруг застыл, услышав из уст Виктора «Катя»…

Он был в кабинете и явно расспрашивал отца о ней…

Руки сами собой сжали крепче ручку двери, и я стал откровенно подслушивать.

— Где же Катя? — спрашивал Виктор. Вот хрыч старый, ему какая разница?! — Её нет на месте, и будто не было сегодня.