Ты не знаешь о дочери

Как в себе это задавить?

Зачем я её так ревную?

Она не моя, и имеет право общаться с лысеющими ослами, если хочет.

Я не должен ничего ей говорить про это. Надо успокоиться и промолчать.

Но как? Меня просто трясло от одного его вида рядом с ней.

А если они ночевали вместе?

А если он касался её? Был с ней.

Шумно выдохнул, прикрыв на миг глаза, чтобы заставить себя успокоиться.

Нет, я не буду об этом думать…

Иначе я согну его в рогалик прямо тут, и его не разогнут даже эти крутые врачи!

Катя и Виктор вошли внутрь и увидели меня.

— Доброе утро, — вежливо сказал мне Виктор.

— Доброе утро, — ответил я, словно лично Кате. Смотрел только на неё.

— Ты уже тут? — спросила она.

— Да, на анализ приехал.

— Ну да, понятно…

— Давай сумку, Вить, — неожиданно я выхватил её из рук мерзкого мужика. Он не успел отреагировать, и потерял свой трофей. — Я иду наверх тоже, помогу. А тебя не пустят.

Блин, старался же вежливо, но судя по лицу Кати, и особенно старого козла, у меня это вышло не очень хорошо.

— Я знаю, что не пустят.

— Ну и всё.

Чёрт, Рома, заткнись, ты всё нам портишь.

Хотя слова «вали нахрен отсюда» я всё-таки проглотил.

— Э-э… Вить, — повернулась к нему Катя. — Спасибо тебе, дальше я сама.

— Да я уж понял, что ты без помощника не останешься, — улыбнулся и то ли подколол, то ли искренне ответил Виктор. Действует умнее меня, козёл…

— Я справлюсь, — кивнула Катя. — Нам пора. Хорошего тебе дня.

— Я тебе напишу, — сказал он, ухватив её за руку и привлекая её внимание к себе.

Моя рука сжала сумку Кати сильнее.

Спокойно, рука. Не надо лупить этой сумкой по морде козла, при Кате тем более. И ломать его пальцы, которыми он сейчас касался её, тоже не стоит… А хочется.

Хруст его косточек сейчас меня бы успокоил…

А вот Катя точно не оценит.

Поэтому я молчал, и ждал, что она ему ответит.

Скажи, что нельзя тебе писать. Ну скажи…

— Да, пиши если хочешь.

Захотелось выбежать в поле и завыть.

Но я снова промолчал.

— И позвоню?

— Позвони.

Я те потом обязательно звонилку в одно место засуну, Витенька.

Он перехватил мой недобрый взгляд и её сильнее, словно назло мне, сжал её руку.

— Мне пора, — сказала она и мягко высвободила свою руку. — Доброго дня.

— Доброго, Катенька.

Губы тоже не мешало бы разбить ему в мясо.

Он не имеет права вот так произносить её имя!

— Ты идёшь? — спросила меня Катя, которая уже даже мимо меня прошла в сторону лифта, пока я всё ещё линчевал в своей голове Виктора, который, впрочем, отвечал мне полным взаимности взглядом.

— Да, конечно, — пошёл я следом за ней.

В лифте повисло неловкое молчание."

"Так хотелось что-то спросить, но я не знал, что. Я смотрел на неё, не отрываясь, она же словно не замечала меня и смотрела в стену.

— Как спалось? — наконец придумал я вопрос.