Ты думал, я не узнаю

Конечно, нет, — думала она — раз ты, подонок, задерживаешься снова допоздна. Ей тоже пришлось уехать в больницу.

Прими душ, отмойся от запаха Марго, пройди мимо комнаты дочери, не смея зайти внутрь и взглянуть на нее спящую. Ляг в постель и пролежи до сигнала будильника, устремив в потолок не смыкающиеся глаза. Напомни себе, что ты безработный, под следствием, теперь еще и предатель. Трус, неспособный сознаться в содеянном жене, которая вернулась домой аккурат к завтраку; ты к этому явно не готов. Твоя потерянная рожа бросается Варе в глаза. Она ложится рядом, обнимает и спрашивает, почему не спишь. Отвечай, Метелин. С чувством, с толком, с расстановкой. Расскажи часть истории, в которой твою брокерскую компанию накрыли. Объяснись, почему приперся лишь под утро. Насыться ее неравнодушием, давясь неозвученным признанием о том, как дешево изменил ей на вшивой заправке. Услышь, что вы со всем справитесь, и изобрази благодарность. Прижми ее к себе так крепко, как только можешь, чтобы не сломать. Хотя… ты ведь уже это сделал, правда, она об этом не знает.

Встань, чтобы приготовить всем завтрак. Отвези дочку в школу.

И живи дальше, как разочарование.

Глава 34  Варя"

"Когда Апрельский просил моего отца о помощи с перевозом провизии, я правда думала об относительно небольшом ее количестве. Однако у двухэтажного особняка с фасадом из клинкерной плитки и планкена я вижу две фуры. Владелец дома координирует погрузку продовольствия в них, тем временем папа берет коробки, помеченные конкретным номерным знаком, и забивает ими багажник своего старого зеленого внедорожника. Детские дома разделены на секции, позже объясняет он мне. Фуры доставят провиант в самые отдаленные и труднодоступные пункты назначения, а мы держим путь до ближайшего, расположенного на полпути отсюда к Мурманску.

Это ДДСТ — детский дом семейного типа, являющийся промежуточным вариантом между приемной семьей и обычным детдомом, с девятью подопечными (на данный момент) в возрасте от месяца до одиннадцати лет. Его организовала супружеская пара в середине прошлого десятилетия. По дороге папа рассказывает об их долгом и тернистом пути, полном неудачных попыток завести собственных детей. Я внимательно слушаю и подпитываюсь историей этих людей. Черпаю для себя по капельке драгоценный ресурс — любовь и принятие такой непостоянной, местами жестокой и несправедливой жизни, любовь к окружающим, невзирая на неумолимость судьбы и ее злые выходки. Хотя та оптимистическая толика во мне жаждет истово верить в то, что не существует зла, как итога; а есть оно исключительно в форме окна — перехода из одной комнаты в другую. Конец беспросветной боли и отчаяния и начало исцеления.