Ты думал, я не узнаю

Невольно вспоминаю, как Ксюха моя уплетала торт за обе щеки. Мне иногда снится, как она хнычет, говоря, что скучает по его вкусу.

— М-м-м, — с болезненным стоном выпускаю из пальцев кружку и выплевываю чай. Растяпа… обожгла рот неразбавленным кипятком.

Что ж такое! День дурацкий. Все набекрень.

Очередная попытка поймать волну отдыха обречена на провал. Сердце тарабанит так, словно вместо крови по моим венам циркулирует кофеин. Воспаленная тревога насильно удерживает в реальности до тех пор, пока под подушкой сигнал будильника не оживляет телефон мелодией. Нахожу его ладонью, вытаскиваю и застываю, словно током прошибленная. У заставки на разблокированном экране стираются рамки. Мое воображение с молниеносной скоростью дорисовывает то, что осталось за кадром обрезанного изображения. С телефона на меня смотрит счастливое семейство Метелиных. Три года назад, летом, дочь предложила нам с Матвеем сделать семейную фотосессию. Она сама нашла фотографа и придумала концепт. Неудивительно, что выбор пал на пиратов. Ксюша росла на диснеевской серии фильмов о капитане Джеке Воробье. Она мечтала прославиться во всем мире, став голливудским режиссером. С тех пор, как ей исполнилось четырнадцать, мы вместе искали киноакадемии, не ограничиваясь пределами нашей страны.

А теперь, глядя на снимок, который до сегодняшнего дня радовал глаз и частенько возвращал меня в тот день, когда я и муж неуклюже позировали в студии, а наше солнышко чувствовала себя в примеренной роли под прицелом камеры, как рыба в воде, я сталкиваюсь с непреодолимым желанием сменить заставку. Нет. Просто вырежу Матвея.

Предателей — за борт на съедение акулам.

Самой для себя становится неожиданностью струящиеся по вискам теплые градины. Однако эти слезы скорби не принадлежат.

Я старалась избегать фантазий о будущем, в котором мы с Метелиным существуем порознь. Со школы друг от друга ни на шаг. Судьба подарила мне ту самую любовь, о которой пишут в книгах. Один раз и на всю жизнь, несмотря ни на что. Я твердо знала с самого начала: если суждено будет расстаться, никого не смогу полюбить так, как Матвея. Он не идеален, и даже спустя двадцать лет брака мы на многие вещи смотрим по-разному. Черт подери, я бы, наверное, простила ему измену. Все, кроме счастливого выражения на лице при виде другого ребенка. Его ребенка.

Мне стыдно появляться перед коллегами и пациентами в режиме зомби. Косметические средства не скрывают следов усталости после двух бессонных ночей, проведенных на тесном диванчике в позе эмбриона. Неловко придумывать нелепые отговорки в ответ на проявленное любопытство, почему я ни с того ни с сего решила перебраться жить в кабинет.

А есть ли у меня дом? Под это определение попадало наличие родных. Для меня домом всегда была семья.