Не ты

Ну, все… Я побежала!

— Удачи!

— Спасибо! — уже практически из-за двери прокричала Мура.

Ей оставалось сдать всего пару зачетов и один экзамен. И все — свобода. Пожалуй, впервые Машу радовал не сам факт окончания сессии, а то, что случится после. Она уже прокручивала в голове, как выйдет на работу к Самохину, как они бок о бок будут трудиться, обмениваясь только им понятными взглядами и жаркими поцелуями. А потом еще эта командировка… Интересно, у них будут разные номера? Наверное, да. Сплетни им совершенно ни к чему. А ведь так хотелось, чтобы уже свершилось… главное.

— Привет!

— Привет, Сев. Как ты?

Удивительно, но сейчас Богатырев не вызывал в ней абсолютно никаких эмоций. Все, что случилось когда-то, теперь покрылось толстым слоем пепла. Возможно, это был пепел ее самой. Прежней. Наивной и глупой. Той, вместе с которой растворились и ее чувства к Севе. Испарились, словно их не было вовсе.

Обида ушла, и за ней, как привязанная, подалась прочь из сердца боль.

— Неплохо, — обаятельно улыбнулся парень, — вчера накидал новый трек… Хочу доработать его нормально… Что-то мне подсказывает, что он может неплохо выстрелить.

— Оу, круто. Рада за тебя.

— Хочешь послушать?

— Эээ…

— Или на студии зачекиниться?

— Ну, у меня работа, а тут еще сессия…

— Да брось! Посмотришь, как мы делаем ветер!

Сева снова улыбнулся, но теперь его улыбка была какой-то наигранной и нервной. И хаотичные движения пальцев, которыми он теребил собственный пирсинг в брови — выдавали эту нервозность с головой.

— Нет, Сев… Я, правда, не могу.

Богатырев разозлился. Её едва не снесло волнами ярости, расходящимися от его мощного тела, подобно кругам на воде.

— Ну, конечно! — фыркнул он. — С х*я ли тебе с ампутантом мутить?

Маша вздрогнула. Заправила волосы за ухо, не совсем понимая, что здесь можно сказать. Оправдываться? Ну, не глупо ли?

— Знаешь, Сев… Ты, по меньшей мере, несправедлив. Мне нет дела до того, есть ли у тебя ноги…

— Срань собачья!

— Да брось! Считаешь, что вправе мне что-то предъявлять? — Маша тоже начала заводиться.

— Считаю! Все вы одинаковые! Лживые…

— Ты, правда, думаешь, что я буду всё это слушать?! Да ты лицемер, каких свет не видывал! Что ты мне пытаешься вкатить? Что я должна была любить тебя все эти годы только потому, что с тобой случилось все это дер*мо? Не много ли ты на себя берешь, после всего, что сделал? Смешно, гребаный ты праведник! Ты на себя-то давно в зеркало смотрел? Ты вообще, когда обо мне вспомнил, Сева? Когда без ног остался?! Ты, прошлый… Ты ведь даже не смотрел в мою сторону. Я тебе, здоровому, на хрен не была нужна! У тебя покруче бл*ди водились. Где они теперь, Сева?! Нету?

— А ты отрастила коготки, — изучая Муру, как некую диковинку, констатировал Всеволод.

— У меня были хорошие учителя.

Он хмыкнул.