Не твоя семья (СИ)

— Вышла ошибка с документами в загсе. Мы с Ангелиной до сих пор женаты.

— И как ты решил эту ошибку? — нетерпеливо поинтересовался отец.

— Мы помирились, — выпустил сизое колечко дыма. — Она вернулась со мной в Москву.

О нашем договоре и его пунктах не должен знать никто. Для всех мы воссоединившаяся семья.

— С сыном, — припечатал взглядом обоих. — У меня растет замечательный здоровый мальчик, — повернулся к Альберту Ромовичу. — Получается, что вы вынесли приговор моему абсолютно здоровому ребенку. Как так вышло?

— Ангелина родила здорового мальчика? — уточнил и задумался. — Хм… Я был уверен… Поздравляю тебя, — даже руку протянул. Я не пожал. Только смотрел. — Ты в чем-то меня подозреваешь? — спросил с прохладцей.

— Я хочу знать, почему в вашей клинике моей жене поставили ошибочный диагноз. Я потерял три года! Я мог быть с женой и растить сына!

— Ты обвиняешь меня, что бросил беременную жену? — изумленно переспросил Альберт Ромович. Меня как ведром холодной воды окатило. — Что не интересовался собственным сыном? Я в этом виноват? Клиника виновата? - каждое слово камнем и прямо мне по голове. Прав, во всем прав. Я принимал решение. Я не поддержал. Я бросил.

— Я с себя ответственности не снимаю, — ответил так же без тепла. Хотелось бы, но смысл обманываться. Я подонок, и этого не изменить. Прошлого. Но у меня еще есть шанс на будущее. — Но вы настаивали на прерывании.

— Я рекомендовал прерывание, — надменно поправил. — И со мной согласилось пять врачей, — Альберт Ромович поднялся. — Если ты сомневаешься в моей компетенции и профессионализме нашей клиники, я передам материалы по твоей жене. Можешь провести ревизию в любом месте. Мне скрывать нечего.

Мои губы скривились в усмешке. Мы ведь все знаем, что биоматериалы давно утилизированы. Их заново не исследуешь, но документацию и расшифровки обязательно проверю.

— Тимур! — отец даже ударил по столу. — Ты что несешь?! Альберт — прекрасный врач. В таких вещах разбирается, — посмотрел на меня пронзительно остро. Да, один раз его прогнозам не поверили и… Зря. — Если он поставил диагноз, значит, так и есть. Просто не проявилось. Умственная отсталость какая-нибудь…

Я резко поднялся. Посмотрел на него, как на умалишенного. Что он такое говорит?!

— В общем, пусть мальчика обследуют, осмотрят и дадут заключение о здоровье и развитии, только после этого приму его как внука.

О, старческое слабоумие, похоже, подъехало. Даже Альберт Ромович удивленно вскинул брови с проседью, глядя на отца с недоумением.

— Пап, тебе бы самому не мешало на обследование, — оставил сигару тлеть в пепельнице и двинулся к выходу.

— Тимур, вернись! — услышал грозное, но я никогда не был послушным мальчиком.

Есть не стал. Не хочу. Пропал аппетит. Шрека забрал и помчал в лофт.