Не твоя семья (СИ)

Неужели что-то с моим сыном? Мне ничего не говорили, откупаясь дежурными фразами: пока сложно говорить наверняка, подождем результатов, нужно взвесить риски.

— Присаживайтесь, — указал на два кожаных кресла. — Чаю? — и на меня посмотрел. Ресницы нервно дрогнули. Тимур сжал мои холодные пальцы: чувствовал, что в смятении и могу начать громко нервничать. Я не хочу чай!

— Альберт Ромович, — умоляюще произнесла. Пусть начинает.

Он громко вздохнул и тяжело опустился в кресло.

— Тимур, Ангелина, результаты скрининга показали высокие риски развития у плода генетических аномалий.

— Это что, — сухо и жестко, — синдром Дауна?

Теперь моя очередь успокаивать и поглаживать его руку: слишком сильно грозная энергия бушевала на моей коже, вихрилась и танцевала. Я слишком остро чувствовала мужа. Ни одна я переживаю сегодня.

— Это точно? — спросила, прикусывая щеку, болью отрезвляя себя. — Вы же брали пункцию, неужели…

Альберт Ромович кивнул и придвинул ко мне папку с результатами, подписями, печатями. Я читала и плакала. Тихо и горько. Тимур сидел прямой и ровный, с жестко стиснутыми челюстями и пустым взглядом.

Мы ведь хотели ребенка. Пять лет женаты, любим друг друга, живем в достатке, собака есть, только малыша не хватало для полного счастья. Первая беременность была случайной, да и рано еще было. Вторая на энтузиазме в отпуске. Третья обдуманная и тщательно планируемая, и такое горе. Мне всего двадцать пять, а я малыша выносить не могу.

— Прерывание не будет опасно для Гели? — услышала сквозь вакуум отрицания деловитый голос мужа.

— Тим?! — воскликнула с неверием. О чем он?! Вот так просто! Даже не обсудив, не погоревав?! — Это ведь не сто процентов, — и ткнула пальцем в запись о вероятностях. Да, риски высокие, но надежда есть!

— Ангелина Витальевна, — Альберт Ромович снял очки и почесал переносицу, — вы правы: мы не можем дать заключение со стопроцентной уверенностью, но как показывает практика, негативные прогнозы такого характера, увы, оправдываются.

— Но…

— Вы еще молодые, — мягко прервал. — У вас будут дети.

— Геля, мы сделаем аборт и забудем об этом. Главное, чтобы безопасно для тебя.

— Но я не хочу! — воскликнула, порывисто вытирая слезы. — Не хочу, Тим!"

"— Дома поговорим, — бросил властно. Тимур не любил, когда его решения оспаривали. — Альберт Ромович, я должен быть уверен, что Геля не пострадает. Срок немаленький. Вытащите из нее… ЭТО максимально безопасно.

Я тяжело сглотнула, переваривая, что нашего нерожденного сына, живот, который он целовал каждую ночь, мечту о первенце окрестил холодно и равнодушно «это».

Я схватила сумку и выбежала из кабинета. Не могу там находиться. Я теряла долгожданного ребенка, а его отец говорил о нем как о бракованном куске мяса: выскоблить и выкинуть.