Мы не твои. Том2

И через месяц после родов Слава снова предлагает мне руку и сердце."

"Потому что ему тоже предлагают - предлагают уехать работать за границу, и наличие семьи приветствуется.

Но я не могу.

Слава все понимает.

В вечер перед его отъездом я сижу в своей спальне в доме Киры, кормлю грудью Николеньку, не сразу замечаю Славу, который жадно меня разглядывает.

- Ты такая красивая… нереальная. Мадонна Ботичелли…

Я краснею, но мне приятно, что он говорит обо мне вот так.

После кормления укладываю малыша в колыбельку, которую подарил Слава.

Он подходит сзади, резко притягивает меня к себе. Прижимает, и я чувствую его руки, горячие…

У меня кружится голова. Но я не могу его оттолкнуть. Мне…

Мне так хочется почувствовать… хоть что-то почувствовать!

Слава резко разворачивает меня, и губы у него тоже горячие, и нежные. И я проваливаюсь в него, как и он в меня. В спальне темно, горит только ночник.

И тела наши горят. Пылают. Кожа к коже. Хорошо, остро, страстно, больно.

И…

- Ильяс, пожалуйста… - я не сразу соображаю, что говорю. Но все это время я называю Славу чужим именем. И только в финале понимаю, что слышу его сбивчивый шепот.

- Янка, Яночка… Янка…

Мы засыпаем вместе. А утром… утром не можем смотреть друг другу в глаза.

Он уезжает. Прощаясь, просит прощения. Как это удивительно звучит – просить прощения прощаясь. Но это так.

Слава уезжает почти на два года.

А когда приезжает – нас снова притягивает и отталкивает одновременно магнит, который называется безысходностью.

Глава 30

Опять воспоминания. Только теперь я уже не думаю о том, как было бы хорошо ничего не помнить.

Амнезия – отличная прививка от таких мыслей.

Это страшно, когда ты ничего не помнишь. Очень страшно.

Когда просыпаешься ночью, и гадаешь – как тебя зовут? Как ты сюда попала? И почему ты одна?

Почему ты беременная и одна? Что случилось с отцом ребенка?

В аварии, в которой я выжила погибли люди. Но никто из их родных и близких не узнал меня. Тогда все решили, что я просто оказалась случайной попутчицей. А я думала – может кто-то из тех, кто погиб был отцом ребенка? Может, его родные и не знали о нашей связи?

А может быть все не так, может он как раз выжил, но решил отказаться от меня и от малыша?

Ужасно чувствовать, что ты одна-одинешенька на всем белом свете. И никому не нужна.

И малыш никому не нужен.

Сейчас, вспоминая то время, когда я не помнила, я думаю, а если бы Леонид не приехал в больницу?

А если бы Славу тогда увезли и Кира не увидела бы меня?

А если бы я родила и так и не вспомнила?

Мне снова страшно. Я дико боюсь опять все забыть.

Поэтому цепляюсь за воспоминания, как за самое ценное в жизни.

Слава возвращается после долгого отсутствия, и я понимаю, что он сильно изменился.

Повзрослел. И в его случае это не комплимент.