Мы не твои. Том2

Мама его очень любила. Мы обе очень любили папу.

А потом у мамы появился Леонид…

Дальше вспоминать больно, я не могу, прикрываю веки, сглатываю, во рту горечь. Лёля подскакивает, подает мне чашку с водой, я улыбаюсь ей с благодарностью.

Леонид рассматривает меня, потом берет за руку, говорит глухим голосом. Я понимаю, что он потрясен, и моим состоянием, и тем, что вот так нашел меня тут.

- Твой врач сказал, что у тебя посттравматическая амнезия.

- Да. Амнезия. Я… я ничего не помнила. Вернее, помнила детство, маму с папой, лет до двенадцати, наверное, помнила. А потом… провал. Только…

- Что?

- Она говорила, что ее Воробушком звали. Ой, простите. – это Лёлька вмешивается, потом смущенно прикрывает рот ладошкой, она стоит рядом с моим доктором, Олегом Борисовичем, глаза красные – плакала, конечно, из-за меня.

- Воробушек, точно. У неё фамилия Воробьева. Надежда Николаевна Воробьева.

- Надежда…

Вспоминаю, как вчера назвала именно это имя, когда говорила по телефону.

«Надежда - мой компас земной»…

Воспоминания накатывают как цунами, с сумасшедшей скоростью.

Палата, пациент с повязкой на глазах и шрамами на лице. Я знаю, что он очень красивый… когда первый раз вижу его у меня сердце ёкает, и как-то странно болит в груди. И еще я дрожу вся.

А он… Он грубит, злится, ёрничает, наглеет.

- Жги. Но учти. Опять мне руку разворотишь – больше никогда, ни в какой больнице работать не будешь. Ясно тебе, компас?

Грозит, а мне почему-то смешно, весело, наверное, такая защитная реакция у меня…И забавно то, что он меня назвал «компас». Нет, конечно меня так уже называли! Как же? Надежда - мой компас земной, даже папа иногда так шутил…

- Весело тебе?

- Нет, просто… интересно, почему компас?

- Если не знаешь – твои проблемы.

Снова старается быть грубым, показать, что у него характер не сахар и шутить с ним не стоит. А я и не собиралась шутить, просто делала свою работу, ставила капельницу и все.

- Я знаю. Это из песни. Мне часто поют. Я просто думала…

- Думала? А ты умеешь?

- Думала, что вы не знаете,

Да, мне тогда любопытно было, откуда этот мажор может знать песню о Надежде? А он, оказывается, знал. И не только это знал…

Он. Мажор-инвалид с жутким характером. Парень, в которого я влюбилась как сумасшедшая. Мужчина, который стал моим первым. Который, как я думала, тоже меня любил… Отец моего малыша.

Ильяс. Ильяс Умаров. Мой… горец. Вернее, не мой. Я видела его с другой девушкой.

Я не успела сказать, что жду ребенка.

Кладу руку на живот, словно стараясь проверить, на месте ли моё сокровище.

Леонид тоже смотрит на мой живот.

- Надюша, ты… Господи, ты прости, что я тебя не искал. Но… Товий мне сказал, что ты уехала домой, в родной город, и…

Да, я вспоминаю, что я уехала. И… почему я уехала.

Ильяс меня прогнал. И я решила, что так будет лучше.