Развод в 45. Я тебя не прощаю (СИ)

Чёрт дёрнул меня совершить эту глупость, не иначе.

Что хуже всего, даже жалеть о том не получается толком. Потому что… Хорошо было потому что. И хочется знать, насколько будет ещё лучше, если зайти дальше. С тем, о ком никогда прежде не думала в подобном ключе. Школьные чувства не в счёт. Там было чистое, незамутнённое обожание. А теперь… И сама себе сказать не могу, что теперь вдруг происходит со мной. Обожание осталось, но к нему прибавилось нечто новое. То, чего я никогда даже к Грише не испытывала. И это я сейчас не про возбуждение. Это что-то иное, более глубокое. То, что сидит острой щепкой во мне, не давая расслабиться и ровно дышать.

– Есть какие-нибудь планы на вечер? – уточняет Гром следом.

Оборачиваюсь к нему, глядя на него настороженно.

– Надо заехать на ферму, полить семена, но это недолго, так что в целом планов на вечер никаких нет.

«А что?» – добавляю про себя.

Вслух не решаюсь произнести. Не уверена, что готова услышать ответ на такой прямой вопрос. И без того сердце принимает биться как заполошное от мысли, к чему он этим всем интересуется.

– Хорошо. Тогда считай, что я его застолбил. А посадки, как пообедаем, съездим и польём, – слышится от него всё тем же спокойным тоном.

В то время, как я теперь едва на месте могу сидеть ровно.

Не надо было его целовать. Не страдала бы сейчас от всех этих дурацких эмоций. Как девчонка пятнадцати лет, собирающаяся на первое свидание. И с кем? Со своим лучшим другом! Собственно, это и тормозит. Что будет с нашей дружбой теперь? Хотя у Грома таких мыслей, похоже, нет. Для него всё это будто реально нормально. Как если бы он каждый день спит со своими подружками. Впрочем, возможно, что и так. И зря я о таком думаю… В груди теперь жжёт, а в мозгах злость пульсирует. Как реально в школьные времена, когда к Грому девчонки поболтать подходили, а он им улыбался и забывал про меня.

Господи, да я с ума схожу, не иначе!

Вот вам и взрослая женщина сорока пяти лет…

Веду себя, как подросток в пубертате.

Вздрагиваю от голоса Грома. И выныриваю, наконец, из своих идиотских мыслей. Оказывается, мы уже приехали. Впереди виднеется вход в любимый грузинский ресторан, а сам друг, склонившись ко мне ближе, с тревогой смотрит в мои глаза.

Моргаю. И очень стараюсь не обращать внимания на то, как вспыхивают щёки от такой близости.

– Всё в порядке. Просто задумалась, – отзываюсь с натянутой улыбкой.

Вот только едва ли мой хриплый голос можно отнести к значению порядка.

– Если что-то не так, сразу говори. Не молчи, – хмурится Андрей.

Киваю, глядя в серые глаза. Они так близко… Слишком близко. Взгляд полон беспокойства, и меня так и тянет вновь податься вперёд и поцеловать его. Чтобы стереть из него эти эмоции. Чтобы вновь смотрел на меня, как утром. С неприкрытым желанием.