Не та девушка

Наверно, раздумывает, какой бы гадостью хлестнуть меня на прощанье, только я ее опережаю:

— Ты единственная во всем городе, кто желает мне зла. Если со мной случится несчастье, все сразу подумают на тебя. Это же очевидно! Как ты посмотришь потом в глаза отцу?

— Мои отношения с отцом — не твоего ума дело, чужачка! — и все же морщится на секунду, как от боли. Похоже, раздумывать о последствиях своих поступков эльфийка не привыкла.

— Отец любит тебя больше жизни. Надеюсь, ты не станешь разбивать ему сердце своей местью!

— Надейся, если хочешь, — хищно ухмыляется девушка, такая же непробиваемая в своем упрямстве, как мой купол.

В сердцах бросаю:

— Тогда уходи, если хочешь и куда хочешь! Дверь открыта.

Девушка медлит. Порывисто стиснув дверную ручку, бросает:

— Ладно, признаю! Таких занятных экземпляров, как ты я давно не встречала. Ты умеешь удивить, поэтому я тебя не трону… пока. На одном условии.

— Каком?

Ожидаю, что она мне сейчас велит с Хродгейром не общаться. Я ей, конечно, откажу, — и все снова вернется к исходной точке…

— Никогда, ни при каких обстоятельствах не называй меня ""сестрой""! Тогда, возможно, — только возможно! — ты проживешь дольше, чем на это надеешься.

Глава 59

Странное ощущение. Как будто прошлое заблудилось немного и наложилось на настоящее. Пространство то же, люди те же, но одновременно вроде уже и не те.

Всего несколько недель назад я, испуганная донельзя, ехала рядом с Хродгейром в Даэронис в поисках магического обучения. Теперь в той же близости от него возвращаюсь в поместье Фрёдов за мамой.

Страх за нее не развеялся ни капли, несмотря на посул Таурэтари, но со своими тревогами я почти свыклась и научилась задвигать их на самое донышко сознания. На поверхности сейчас плещутся совсем другие чувства.

Украдкой бросаю взгляд на Хродгейра. Дорога в этом месте широкая, поэтому полукровка едет справа, в паре шагов от меня. Любуюсь тем, как уверенно он держится в седле. Его кобыла, хоть и норовистая, диких кровей, хоть и всхрапывает порой и подозрительно на меня косится, будто ревнует, а все равно слушает своего наездника и малейшую команду исполняет беспрекословно. Чует его силу.

Во время нашей поездки все наше общение сводится к обсуждению примитивных, бытовых вопросов. Ни одна беседа еще не длилась дольше минуты. Да и беседами это сложно назвать… «Вот ручей — время наполнить фляги.» «А вот подходящее место для привала.»

И причина молчания на сей раз вовсе не в неудобстве — хоть и едем верхом, мы часто переходим на шаг, — а в присутствии чужих глаз и ушей."

"Мне давно уже хочется остаться наедине с этим мужчиной, но судьба в лице новоявленного отца распорядилась иначе.