Не та девушка

Бесы, надо бежать, но как это сделать, когда мохнатая псина, что прячется за дверью, догонит меня одним прыжком! Может, мне первой накинуться на Гьёрна, потребовать объяснить, что он делает в кабинете хозяина? Или все же дать деру, и будь, что будет?

Словно услышав мои мысли, Гьёрн интересуется из-за двери:

— Не желаешь взглянуть на своего дужка пеид его кончиной?

""Его кончиной""?! Это Гьёрн про Хродгейра сейчас?! Своими словами он окончательно отрезает мысли о побеге и ввергает в прострацию.

Захожу в кабинет отчима. Шторы плотно задернуты, не давая малейшего шанса лунному свету пробраться внутрь и хоть немного разъяснить мне происходящее.

Приходится руки выставить перед собой, чтобы не упасть. Темнота, неизвестность, страх давят на грудь. Запах тоже вносит свою лепту в мое состояние. Здесь пахнет чем-то плохим и до жути безнадежным.

Прежде, чем определяю источник запаха, по оголенным нервам проходится угрожающий рокот сидящей рядом псины. Она доступно предупреждает на своем собачьем: сделаешь шаг против воли хозяина — и мои зубы мигом вонзятся в твою плоть.

Как эта тварь могла мне раньше нравится?

— Где Хродгейр? — голос дрожит от волнения, и я всхлипываю. Пытаюсь изо всех сил сдержать воображение, рисующее ужасные картинки. — Что ты с ним сделал?

— Как полезно читать. Узнаешь любопытные вещи, — вкрадчивые, невпопад слова раздаются справа от меня.

Складывается впечатление, что они исходят от безумца или от глухого, не расслышавшего мой вопрос. Я повторяю чуть громче:

— Где Хродгейр?

Глава 42

— Ты читала мои слова. ""От любви до ненависти один шаг."" Ты могла стать моей величайшей любовью, но пошла по иному пути. Достоин он того, твой нелюдь? Ты готова отдать жизнь за любовь к нему?

— Что ты с ним сделал, изверг? — скулю беспомощно. Ладонью стираю с щек теплую влагу.

— Мне жаль, что ты не видела! Я подготовил ему ловушку для толлей, о коей узнал в одной стаинной книге. Веёвки подсоединяются наверху, над входом. К свободным концам кепится камень особой фомы… В итоге, увесистый камень падает на голову вошедшему в единственное уязвимое место. Он все еще жив, если что. Ненадолго. Я сначала думал сазу с ним покончить, а потом ишил дождаться тебя. Хочу видеть твои глаза, когда он будет уходить. Это самое вкусное в его кончине. Очевидно же.

Его слова звучат, как приговор. Не только Хродгейру, но и мне тоже. Противлюсь панике, удавкой сдавившей горло и холод в груди пытаюсь не замечать. Он жив еще. Значит, не все потеряно. Не реви, тряпка. На кону его жизнь стоит. Соберись.

Произношу вслух, чтобы саму себя убедить:

— Ты его не убьешь. Я тебе не дам.

В ответ раздается противное хихиканье, напомнившее карканье старой вороны.

— Ты бываешь забавна, ей-богу.