(Не)строго бизнес

Это его не оправдывает, и его поступок далек от милосердия, но я не буду больше судить его, оставив это Вселенной. Кто-то назовет это слепотой и глупостью и будет по-своему прав. Ну, а у нас своя правда…

Ты показал мне каково это быть ведомой, защищенной, хрупкой. Научил быть гибкой, но не сломленной. Склоняющей голову, но не теряющей внутреннего достоинства. Позволил ощутить на себе всю твою защиту, силу, власть и раскрыть в себе плавность, женственность, чувственность, наличие которых определяет интенсивность пламени в отношениях между мужчиной и женщиной.

Ты стал в моей жизни первым и последним настоящим мужчиной, рядом с котором я почувствовала себя живой и желанной женщиной. А не биороботом, что прислушивается только к командам мозга, механически проживая каждый свой новый день, ни эмоциями, ни действиями не отличающийся от других. Даже сейчас в моих мыслях витают десятки противоречивых мыслей и отягощающих сокровенный момент нашей близости, убеждений.

Не могу, не могу, не могу…

Сколько ещё я буду подчиняться всем этим «не могу», которые являются лишь моей проекцией страха любить, открывать сердце, доверять своему мужчине? Проекциям страха и обиды на своего отца, которого пора давно простить, потому что я уже давно выросла и больше не являюсь маленькой девочкой, которой проще сбежать от своих чувств и эмоций, спрятавшись от них под кроватью, подавив и похоронив глубоко в себе? Нет ничего хуже, чем истреблять свои настоящие чувства. Необходимо с благодарностью проживать их, наслаждаться каждым граммом боли и счастья, на которое способно твое сердце. Пока оно бьется – мир вокруг тебя движется, неумолимо идёт вперед, сверкая калейдоскопом твоих уникальных эмоций в этом идеальном, огромном хаосе.

Разве жизнь не этого от меня хотела? Научить слушать свое сердце и тело. Разум – это хорошо, но иногда, лучше оставить его на работе.

Всем нутром, с головы до ног, каждой клеточкой кожи…я нуждаюсь в Адриане прямо сейчас, отчаянно хочу слияния с ним, ощущения его возвышающегося и заполняющего собой все пространство вокруг меня. Я умираю от жажды его теплых прикосновений, и не хочу следующие несколько месяцев вспоминать ублюдка Баррета: его дикий и уродливый оскал голодного шакала, ощущать на себе грязные лапы этого псевдомужчины на своем теле, просыпаться ночью в холодном поту от звуков его похабного шепота из своих воспоминаний.

Наша близость – акт исцеления, мой прощальный подарок и страстный языческий танец тел и душ одновременно. Адриан до боли сжимает мою талию, читая в моем взгляде немой приговор.