Вход не с той стороны

Выражение на ее лице было преехиднейшее. Что за дела?

И тут я все понял: из ее кармана торчала упаковка гигиенических тампонов. Явно так торчала, чтобы я увидел. Зараза эстонская!!! Надо же! А я повелся… Проиграл…

Прочитав на моем лице дикое разочарование, клятая эстонка расхохоталась. А я молча взял одежду и направился в палатку. Налил себе коньяка, прихватил сигаретку и побрел к озеру. Сел на камень и загрустил. Не то чтобы очень, но…

Неожиданно меня сзади обняли горячие руки, повеяло запахом духов Шанель, которые Герда нашла среди личных вещей женщины из Аненербе.

– Ну признайся, ты проиграл…

– Проиграл… – грустно сознался я.

– Я умная и хитрая? – шепнула мне Герда на ушко.

– Очень, – опять подтвердил я.

– Намного. Ты коварная.

– Ты же хочешь меня? Я тебе нравлюсь? – Девушка обожгла меня поцелуем.

Герда села ко мне на колени и крепко прижалась:

– Я тебя тоже. А ты, дурак, не замечаешь. Вот теперь терпи три дня. Убила бы тебя. Еле дотерпела, пока ты повелся. Вы, русские, все такие бесчувственные или ты только один такой? Неси теперь меня на руках в палатку. Мне не очень хорошо. И ухаживай.

– Я всегда ухаживаю… – Я подхватил Герду на руки и прижал ее к себе, как самую драгоценную драгоценность на свете.

А потом я просто лежал рядом и молчал. И почему-то очень боялся потерять свою вредную эстонку.

Ночью в лагере зажгли прожекторы, и его стало видно даже без бинокля. Работы практически закончили и рабочих увезли. Стало ясно, что все интересное начнется завтра. Значит, отбой. Ночь мы провели, крепко обнявшись.

Герде на следующий день стало еще хуже, лежала вся бледная и кривилась. Я всполошился, но она сказала, что у нее всегда так, завтра уже полегчает. Объяснила, что таблетки держала как раз для таких случаев, работа к критическим дням не подстраивается. Потом погнала меня наблюдать за лагерем.

Наконец стало ясно, для кого строили загон. Рано утром броневик, два джипа и грузовик уехали, причем не в сторону своей базы, а в противоположную. Примерно туда, откуда прилетал самолет. К вечеру вернулись, и из грузовика в загон выгрузили чернокожих людей, около двух десятков. Женщины среди них тоже были. Черных не били, просто загнали в загон и выдали еду. Люди расселись на земле и стали есть, желающим даже добавку давали. Когда полностью стемнело, зажглись прожекторы, а на вышках появились охранники. Ну да, теперь есть кого охранять.

Я вернулся в палатку и все подробно рассказал Герде. Ей по-прежнему было плохо, она в основном лежала, а я носился вокруг нее, как квочка над своим цыпленком.

– Все как обычно. Рабы. Насмотрелась я подобного в Африке. Могу тебе сказать, что рабство было всегда. И раньше, и сейчас. В Зимбабве молодую красивую женщину совершенно легально продавали за двадцать долларов.