Вход не с той стороны

 – К чему ты готов? Давай в дом, посмотрю твои раны. Скажи спасибо, что голову твою не прострелила, старый дурак…

Вот и все наладилось. Как-то не хотелось его убивать. Вот только не знаю, удастся мне ее уговорить в следующий раз. Насчет себя. Если это… я налево схожу. Я пока не собираюсь, но… не стоит, наверное.

Вместе занесли Вилли в дом и еще раз осмотрели раны. К счастью, кости остались целыми, он даже крови немного потерял. Герда сделала новую перевязку и легла пару часов поспать. Мне опять не спалось, и я решил потратить время на выяснение некоторых сведений об Асгарде.

После разговора с Вилли я только укрепился в желании ехать в Россию. Но не в Москву, а Российский Анклав. Есть, оказывается, здесь некоторые нюансы. И весомые нюансы. У Вилли имелись некоторые связи в Бечуаналенде, но нам туда было ехать не с руки. Зато в Петерсберге, а мы там окажемся неизбежно, если соберемся добираться морем, в порту работал некий Тиль Молоток. Фамилия Хильденбранд. Он в обязательном порядке, при упоминании Вилли, должен помочь с переправой в Европейский союз. За деньги, конечно. А вот районов, по которым мы будем добираться до Петерсберга, Вилли не знал совсем. Советовал прибиваться к конвоям, но предупредил, что по Дагомее они ходят очень редко.

Еще Вилли пообещал, что все моменты с Капитулом, касательно гибели бандитов, он сможет уладить, а потом сделал нам царский подарок. Оказывается, как только немец заселился в комнату и узнал, что в ней жил безвременно почивший атаман Ахмет, сразу осмотрел помещение на предмет захоронок. И не ошибся, но посмотреть, что там, не успел, так как ждал, пока остальные угомонятся.

По его просьбе я отодвинул шкаф и вытащил из-под половицы пустой патронный цинк. В нем, кроме двадцать первого «глока» в заводской коробке, лежала большая пачка местной валюты, мешочек золотых монет и перехваченная резиночкой стопка удостоверений личности – их здесь называют Ай-Ди. Пистолет оказался укомплектован длинным стволом и фирменным глушителем и сразу же поступил в распоряжение Герды – сама мне говорила, что эта модель ее самая любимая. Деньги, пятьдесят тысяч ливров – в купюрах и десять тысяч – в монетах, мы разделили пополам, хотя Вилли поначалу наотрез отказывался их брать, считая свадебным подарком своей ученице.

Однако самым ценным оказались документы. Я до самого рассвета их сортировал, подбирая удостоверения себе и Герде. Насколько я понял, это были документы людей, проданных в рабство или убитых бандой Ахмета, и существовал определенный риск того, что смерть владельцев уже прошла по информационным базам Капитула, но Вилли убедил меня в обратном. Оказывается, с записью актов гражданского состояния в Асгарде совершеннейший бардак.