Ты не такая! Да, я майор спецназа

Кости хрустят, раздвигаясь, формируя новые контуры его тела. Он больше не может контролировать свои мысли, и, думаю, что он ощущает, как разум погружается в хаос, — говорил мне Малах, удерживая, чтобы я не бросилась к капсуле.

— Только с каждым мгновением его боль становится острее, но в ней возникает искра чего-то нового — неизвестной силы. Его тело обретает форму, которая когда-то считалась фантазией. Сложенные в единое целое цепочки ДНК меняются под воздействием невидимого давления, преобразуя его в нечто большее, чем он есть сейчас, — шокированным голосом сказал Раахат.

— Что вы хотите этим сказать?! — я ничего не поняла из кучи слов, что эти двое сказали.

— Он говорит, что Ирай проходит неизвестную трансформацию, которую ранее не видел Раахат. И сказать, в кого он превращается, пока невозможно, но началось это из-за вашего представления с Лисьэном, — раздался за спиной голос Аразара.

— Как такое возможно? — я искренне не понимала, почему, как не день, так приключения, и опять в них Ирай.

— Не знаю, до сих пор не известно, чьи именно применял фрагменты ДНК тот ученый. И мы не знаем, почему именно Ирая оставили в лаборатории, которую хотели уничтожить. Так же непонятно, сколько он там пролежал, возможно, он один из первых образцов, чей геном впоследствии использовался. Его создатель использовал неизвестный нам ген, который очень пластичен и вынослив одновременно, вот только чей он — неизвестно, — ответил Раахат, и потом вновь раздался душераздирающий крик Ирая и сквозь его поры в коже, стала проступать кровь."

"Малах, оставив меня на других, бросился помогать Раахату — они работали слаженно, но меня потихоньку начало накрывать отчаянием. Мир новый, вот только опять за несколько минут счастья, которые были у меня сейчас с Лисьэном, приходилось расплачиваться, смотря на душераздирающие мучения любимого. За что со мной так? Слезы стали течь ручьем, мозг прокручивал одни и те же слова, погружая меня все глубже в пучину отчаяния и самобичевания.

— Ирана, успокойся, с ним все будет хорошо, он выкарабкается, он сильный. Даже пережил уже одно нападение, которое его не убило! — сказал мне Лисьэн, и сделал он это зря, так как эти воспоминания как раз и толкнули меня за грань, в крепкие объятия истерики.

— Да как в таких больших мозгах может быть так мало ума. Ты что не видишь, у нее и так истерика началась! — заорал на Лисьэна Алекс, поднимая меня с пола, на который я сползла, так как ноги не держали.

— Можно подумать, ты сам многое понимаешь! — пытались они орать друг на друга сквозь мои крики истерики и постоянного произнесения имени любимого.