Ты не такая! Да, я майор спецназа

Мне нужно научить тебя обращаться с твоим оружием в его естественном, первозданном виде, и только потом все остальное, — ответил отец.

— А почему именно в первозданном, чем плохо уметь, например, владеть им, когда оно преобразовывается в другое? — я не сильно видела разницу, главное же результат."

"— Это ты пока не чувствуешь и не понимаешь разницы, но потом заметишь ее. Когда ты пользуешься именно косой, ты пользуешься полным объёмом силы, а вот когда разделенным оружием — оно слабее и работает не в полную силу, поэтому такой вид применяется в крайних случаях. Такие случаи, например, как наш полет в шаттле. Если я захочу убить Лисьэна, мне это чем будет удобнее сделать — косой или кинжалом? — после этих слов Лисьэн вздрогнул.

— Конечно, кинжалом, с такой косой, как у нас, тут точно не развернуться, и скорее сам себя поранишь! — теперь мне было понятно.

— Вот поэтому, если ты пользуешься не косой, то ты будешь считаться слабым жнецом смерти и к тебе представители твоей же расы будут обращаться пренебрежительно. У жнеца не может быть слабостей, и только по умению владеть сложным и мощным оружием его будут уважать, и никак по-другому. Поэтому моя задача — научить тебя владеть косой, это самое сложное, простое ты и сама освоишь, ты, дочка, умная у меня, — я почувствовала его улыбку и эмоции, которые Вилейн раскрыл специально для меня — это была радость и гордость.

Вот только я-то наивная думала: сейчас мне покажут все на тренировке и научат. Ага, научили так, что я взвыла — так надо мной никогда, даже в годы тренировок в академии, не издевались.

Перевоплощение в этот раз мне, действительно, давалось лучше, да и происходило оно быстрее. Меня резко охватывал жуткий холод, и все, коса в руке, и я при параде, по-другому я это описать не могу. Ведь у отца признаки расы были на лице всегда, а у меня — только при перевоплощении, поэтому я и воспринимала это скорее, как переодевание в экипировку, только Ванкалов.

Отец сегодня решил наглядно показать, что значит бой с сильным и настоящим жнецом смерти. Побил он нас, конечно, с Ираем как зеленых юнцов, еще и кучу различных мелких порезов наставил. Порезы были не болезненными, а, скорее, противными и обидными. О том, что могут остаться следы или шрамы, я не беспокоилась, как собственно и Вилейн, так как папа Раахат все исправит. Хотя была вероятность, что за такое Раахат и жнецу может по куполу настучать. А это было бы интересно — посмотреть бой между «жизнью и смертью». Вот только на этом из мыслей меня, валявшуюся на полу в позе звезды с косой и мечтавшую о мести, и вырвали.

— Ну и долго ты там валяться будешь? Неужели это все, на что ты способна? — стоял и смеялся надо мной Ванкал.

Ох, зря, конечно, он это сделал, сил встать у меня не было, но вот сделать гадость — были.