Это не сон

Мать Марка, к его большому удивлению, приняла устаревшую и, честно говоря, безжалостную точку зрения на состояние своей невестки – она была представительницей поколения, главным для которого было «держать себя в руках». Марк изо всех сил старался смягчить это ее отношение, особенно после того, как был наконец поставлен окончательный диагноз послеродовой депрессии. Но мама видела лишь мучения своего собственного дитя в те страшные недели, когда Марк пытался одновременно заниматься делами, нянчить младенца и заботиться о жене, которая находилась в каком-то зазеркалье.

– Ма, Софи в этом не виновата. Это болезнь.

– Конечно, болезнь. С новорожденными всегда непросто. Но в наши дни мы как-то с этим справлялись…

Однако, несмотря на все эти серьезные трения в прошлом, Марк любил свою маму и не мог отрицать удовольствия, которое доставляли ему эти поездки в детство в одиночестве, особенно теперь, когда его бабушка переехала жить к дочери. Это была худая, крепкая женщина с копной густых седых волос и с удивительно гладкой кожей, эксцентричность которой соответствовала ее святому неведению о том, насколько ухудшается ее умственное состояние. Деменция одарила ее зубодробительной смесью острого юмора и наблюдательности во всём, что касалось событий давно минувших дней, – и полной, а иногда даже комичной, неспособностью разобраться в том, что произошло всего несколько минут назад.

Марк повернул на знакомую улицу и почувствовал привычное, но от этого не менее приятное, ощущение узнавания. Это было то, чего Софи, детство которой было довольно фрагментарным, как географически, так и эмоционально, никак не могла понять до конца. У Марка же газетный киоск на углу вызывал не только воспоминания, но и реальный вкус лимонного щербета и лакричных полосок на языке.

Когда он был мальчишкой, палисадники перед домами на улице были организованы по принципу открытого пространства, и Марк с друзьями играли на них в футбол, а некоторые матери трясли кулаками, сгоняя их с травы. Большинство домов из красного кирпича было давно продано жильцам в собственность, и они уже много лет как закрепили свой новый статус домовладельцев, самодовольно построив вокруг палисадников стены с воротами и цепями или причудливыми коваными решетками.

Марк взглянул вдоль ряда домов и вспомнил тот день, когда его собственный отец, с закатанными рукавами и покрасневшим от усилий лицом, покрытым бисеринками пота, трудился над большой кучей кирпичей, купленных со скидкой на строительном складе и никак не совпадавших по цвету с самим домом.