(Не) Сокровище капитана

Закружилась голова, и потемнело в глазах, а когда я опомнилась, последняя нижняя юбка лежала на полу, оставив меня в одной батистовой сорочке чуть выше колен и чулках.

Блад обшарил меня взглядом. Щеки стали горячими и тяжелыми — проклятый батист был почти прозрачным.

— Так, с этим все ясно, — проговорил он, и бархатный голос, казалось, стал еще ниже. — Остались юбки.

Он присел у моих ног, посмотрел снизу вверх, и я зажмурилась, чтобы не видеть его взгляда. Всхлипнула, поняв, что он может разглядеть. Да даже Джек не видел меня в одном белье, не говоря уж…

Стыд кипятком растекся по телу, почему-то собравшись жаром внизу живота.

— Говорю же тебе, у меня нет оружия, — прошептала я. — Зачем?

— Ты говорила, что и золота у тебя нет, а в этой груде оборок можно любовника спрятать, — ухмыльнулся он.

Мои лодыжки вдруг обдало жаром, а потом в них точно впились десятки раскаленных игл. Я взвыла, а Блад разом сгреб весь ворох ткани, вытащив его из-под моих ног. Перетряхнул юбки одну за другой. Хмыкнув, отложил одну в сторону — как раз ту, в пояс которой было вшито полдюжины золотых! Впрочем, на том свете мне они не понадобятся.

— Что там? — поинтересовался пират. — Золото?

— Золото, — подтвердила я.

Голос не слушался, тело то обжигал стыд, то морозил страх, к онемевшим ногам начинала возвращаться чувствительность, добавляя неприятных ощущений.

— Отпусти меня. Ты уже нашел все, что мог.

— Правда? — приподнял бровь он. — А, может, мне еще кое-где поискать?

— Где? — не поняла я.

Он усмехнулся. В следующий миг исчезли оковы с запястий и я, не удержавшись, повалилась прямо на руки пирату. Зарыдала в голос — боль в кистях казалась невыносимой.

Когда я опомнилась, оказалось, что я сижу на коленях у Блада, как была — только в сорочке и чулках, а он растирает мне запястья."

"— Потерпи немного, — приговаривал он негромко и как-то даже… ласково? — Сейчас пройдет. Вот, видишь, уже порозовели. Просил же…

Я стиснула зубы. Просил, да. Не сопротивляться, чтобы было быстрее и удобней.

Всю жизнь, все мои восемнадцать лет я слышала одно и то же. Молчи. Терпи. Смирись. Не возмущайся. Будь тихой. Будь скромной. Будь покорной.

Покорно жди, пока с тобой позабавятся от души, а потом убьют.

Я выдернула руки из его ладоней. Получилось слишком резко — потеряла равновесие и слетела с его колен. Больно ударилась локтем, подскочила и в следующий миг снова забилась в жестких руках.

— Пришла в себя, значит.

Тело совершило какой-то немыслимый кульбит, закружилась голова. Отдышавшись я обнаружила, что лежу поперек его колен с задранной до поясницы рубашкой, руки выкручены за спину. Шлепок обжег ягодицу. Я вскрикнула и снова разрыдалась.

«Пожалеешь розгу — испортишь ребенка», — любил говаривать батюшка. На меня он розог не жалел, порой сидеть не могла.