Не смей меня... хотеть

И как не стыдно так унижаться? И вообще… У Олежки, это она так Олега называет, и я каждый раз не могу сдержать усмешки, зная, как его бесит это сокращение имени…

“Так вот, — говорит она , небрежно откинув выбеленную прядь с лица, —  у Олежки есть место за столом… Его друзья… Ну, вы их знаете же? Его друзья хотят видеть рядом с собой исключительно классных девочек, а не всяких отстойных куриц…”

При этой фразе мне отправляются многозначительные взгляды,  а почтительное окружение хором поддакивает, ахает согласно  и наперебой предлагает “Олежеку и его друзьям” свои услуги эскорта через Марину.

Все это выглядит  настолько мерзко, что я  невольно радуюсь,  что никто из них со мной не общается. И вообще… Такая пошлость… Я вот никогда…

В голову тут же приходят  непрошенные воспоминания, как мои однокурсницы окружали меня на переменах,  разговаривали, словно невзначай выведывая о планах на выходные, причем, не столько моих, сколько Олега и его приятелей.

И я, не видя подвоха, говорила… Если было, что сказать. Интересно, я в эти моменты выглядела так же, как Маринка сейчас?

Если да, то… ой. То, наверно, все заслуженно мне?

Короче говоря, я рефлексирую, переживаю  и расстраиваюсь.

И, самое главное, что и поделиться-то не с кем переживаниями!

Так уж получилось, что подруг, более-менее близких, кроме Марины, у меня не завелось.

В школе были, но потом мы разошлись по разным вузам, я на первом же курсе наступила в дерьмо по имени Олег  и не могла никому больше уделять время.

Маринка оставалась так долго рядом, потому что сама очень сильно проявляла инициативу, как я теперь понимаю, навязывалась, звоня, бесконечно забрасывая меня мемами и всякими фоточками, приглашая куда-либо, общаясь с моей мамой и пытаясь флиртовать с моими нежетаными, симпатичными братьями.

Боже, я для нее, наверно, была гребанным джек-потом! Ну, по крайней мере, весь первый курс…

На втором стало понятно, что я нацелена на учебу и своего парня, ее намеков насчет сводничества с Мишкой или Вовкой упорно не понимаю ( а я реально не понимала, дурочка наивная), тусить не люблю, да и некогда…

Марина оставалась рядом, непонятно, верней, теперь-то уж понятно, почему."

"Ждала свой шанс.

И вот дождалась.

И теперь с огромным удовольствием мстила мне за бесцельные годы ожидания, когда приходилось, как сейчас моим однокрусницам, заглядывать мне в рот и ласково поддакивать.

От прояснения картины резко подкатывает тошнота, смотреть на окружающий мир становится  совсем тяжко, и я, не выдержав, вызваниваю Мишку и прошу, чтоб забрал.