Не смей меня... хотеть

Не зря же периодически рассказывает про то, какой мой нынешний парень придурок и сколько у него приводов в полицию до восемнадцати. И административок после восемнадцати. Драки, оскорбления должностных лиц при исполнении, нанесение телесных разной степени тяжести… Мишка сильно удивлялся, что Захар с таким послужным списком еще на свободе.

И обнадеживал, что это ненадолго.

Мне было неприятно, больно и тяжело.

И я даже на эту тему разговаривала с Захаром… Ну, как разговаривала… Я говорила, а он смотрел. Так смотрел, что кожа горела, и я малодушно радовалась, что мы не рядом, а по видеосвязи общаемся.

Разговор наш тогда закончился его словами:

— Алька… Этого больше ничего не будет. Ничего. Я работаю. Папаша выйдет и свалит. Он клялся, что все подстава, что он не при чем… Мы давно уже на легале, принцесса. Просто слава… Она такая…

Я знала, что он работает.

Промышленный альпинизм, очень, оказывается, востребованная профессия в нашем большом городе. А сам Захар — опытный альпинист, на него прямо спрос.

И знала, что он давно уже обеспечивает себя сам. Без помощи отца. Правда, квартира, в которой он живет, подарена отцом. Но это же нормально, если есть возможность дарить такое, то почему нет?

Так что у Захара все в порядке, и он уже давно не дерется и не буянит… Это просто так думают все вокруг, помнят его прежним и знают, кто его отец…

Я вот не знала, но я и не интересовалась никогда никем из окружения Олега. А зря, наверно.

Мишка уверен, что Захар врет. И что он мне не пара. Перебешусь и забуду…

Я с ним не спорю. Потому что, что бы он там не думал и не рассчитывал, уже поздно.

Я от Захара никуда.

Надо же, дура какая была, вспомнить смешно свои мысли о том, какой он злобный, как меня ненавидит… Слепая дура, очевидного не разглядевшая…

Ну ничего, зато теперь… Теперь фиг я его отпущу! И плевать, кто у него папа, дядя и все остальные родственники!

Главное, что он — не такой!

И если папа не одобрит… Ну что же, значит, буду с Захаром без папиного одобрения. В конце концов, ну что он мне сделает? Дома запрет? Да смешно. У нас не домострой.

И, к тому же, в глубине души я уверена, что папа так не поступит. Если уж он терпел Олега, несмотря на давление со стороны братьев на тему, какой Олег мудак, то Захара тоже примет.

Покричит, поругается и примет… Это же папа. Он меня любит и поймет, что мне с Захаром хорошо.

Машины все нет и нет, я нервничаю, притоптываю ногой. Спускаюсь вниз по ступеням, к парковке.

— Алька, садись! — из рядом стоящей машины слышится знакомый голос. Заглядываю. Вилок. — Ты домой?

— Да…

— Давай, подброшу.

Я мгновение раздумываю, смотрю на мертво стоящую точку в приложении и решаюсь.

С Вилком я до этого разве что парой слов перекидывалась, но он знакомый и безобидный.