Не смей меня... хотеть

А еще лучше, если ты с ним помиришься…

— Нихера! — рычит Немой, но Мишка повышает голос:

— Понарошку. Необязательно с ним прямо мириться… Просто дай, типа, шанс. Помурыжь его. Ну там… Ты козел, я обиделась, но если хорошо попрыгаешь, то я, может,  и прощу… Ну, как вы, девчонки, обычно  нас раком ставите?

— Не будет она этого делать!

— Зачем? — я улавливаю основное.

— Надо, — коротко отвечает Мишка, — тут, понимаешь… Не все могу сказать. Короче, нам нужно время. И ты его нам дашь. Неделю, не больше. Или больше.

— Не больше! — опять рычит Немой.

— Ого! То есть, против первого пункта ты, в принципе, не возражаешь? — усмехается Мишка, — ну вот и хорошо. Пока Алька типа восстанавливает отношения, ты не лезешь. Понятно?

— Сам решу.

— Нет. Будешь лезть, я все решу. Найду,  за что тебя закрыть на пятнашку, уяснил?

— Да пошел ты!

— Не груби будущему родственнику. А то прямо сейчас закрою. По-родственному.

Я поворачиваюсь к Немому, успокаивающе кладу ладонь на его ходящую ходуном грудь:

— Захар… Это всего неделя… Будем переписываться…

Он сопит, сжимает меня сильнее, так, словно впечатать в себя хочет, чтоб не отпускать никогда. У меня перехватывает дыхание, ощущения точно такие же. Не хочу с ним расставаться.

Хочу его. Опять хочу. Да что за наваждение такое? Мы же вообще всего ничего вместе… Почему все так?

— Так, хватит ее тискать, — ревниво рычит Мишка, — это, вообще-то,  сестренка моя мелкая.

— Ой, все! — досадливо цыкаю я, награждая Мишку раздраженным взглядом, — я уже давно выросла!

— Не для меня! Я тебя мелкой помню! В памперсе!

— Ну началось…

— Все, убрал лапы с ее жопы! Алька, поехали, а то там сейчас твой женишок на говно изойдет. Можно, кстати, прямо сегодня начинать мириться…

— Нет! — Захар обнимает меня еще крепче, — и вообще… Это плохая идея. Мне не нравится.

— Захар… — я прижимаюсь губами к его напряженной шее, и, не обращая внимания на недовольный взгляд Мишки, шепчу так тихо, чтоб слышал только он, мой парень, — я тебе обещаю… Ничего не будет. Вообще… Я просто… Просто не буду опровергать его бред. Пусть говорит и пишет. Не слушай! Не слушай! Хорошо? Зато потом… Потом и папа будет тебе рад. И мы сможем не прятаться… Это хорошо же?

Ощущаю, как с каждым моим словом Захар смягчается, выдыхает.

Боже… Как же это все непросто!

Уже позже, в машине Мишки, тоскливо глядя в окно на мелькающие березы, я не сразу реагирую на вопрос брата.

— Что? Фамилия Захара? Горелов.

— Горелов, Горелов… Бля. А я-то думаю, на кого похож так сильно!

Я с изумлением поворачиваюсь к брату.

Мишка раздражен, смотрит перед собой, гоняет зубочистку из одного угла губ в другой.