Не смей меня... хотеть

Я смотрю на пустующий столик , за которым обычно сидит Олег, его свита и я тоже в качестве красивого придатка, морщусь и иду к подруге.

— Вот, у меня есть пирожок, — говорит она, — спаси меня! Я на диете, а зачем-то купила. Не выдержу ведь и съем!

— Ох, черт… — сокрушаюсь я, — придется спасать…

Вгрызаюсь в пирожок, краем глаза отслеживая вход в буфет. Все же неспокойно себя чувствую, не надо было Игоря оставлять им на растерзание…

Совесть теперь будет мучить. И раздражение из-за собственной слабости.

Последнее самое тупое.

Я думала, что сильная, а оказывается… Слабачка.

Неприятное открытие.

Глава 3

За столом Маринка продолжает меня обрабатывать насчет вписки у Сома, но мне, особенно после происшествия,  вообще про это слышать не хочется.

Поняв, что я не в настроении, подруга принимается за свое излюбленное занятие: обсуждение окружающих.

— Машка опять губы наколола, глянь, синяки какие… Нафига? У нее и так вареники, в профиль нижняя губа вообще на подбородке лежит… Фу-у-у…

Я приподнимаю бровь, выразительно глядя на губы Маринки, с намеком, потому что они тоже как бы не свои.

— Ты чего? У меня все свое, сколько тебе говорила, — фыркает она, но не особенно получается у нее это действие, потому что филер в губах слишком жесткий, переборщила, видно.

Мой взгляд, наверно, становится еще выразительней, потому что она отворачивается раздраженно.

А я ловлю себя на том, что мне приятно ее раздражение. Не то, чтоб я стерва, вообще не так, но , очевидно, сегодня какие-то бури магнитные, меня несет не по-детски.

И Маринка, с этими ее постоянными сплетнями и обсуждениями других людей, порядком надоела.

Я раньше как-то не задумывалась об этом, просто принимая ситуацию такой, как она есть. А сейчас внезапно приходит мысль о картонности, глупости всего происходящего… Я словно кукла в красивой коробке. У меня кукольная внешность, одежда, парень тоже кукольный…

Так, стоп! Тут недолго фиг знает, до чего додуматься!

— Ой, смотри, какое чучело! — Маринка, не умеющая долго злиться, очень вовремя отвлекает от опасных мыслей, — ужас какой! Вроде, все эмо в двухтысячных самоубились, мама говорила. Она из могилы, что ли, выползла?

Я , не переставая поражаться внезапным вывертам сознания подруги, непонятно откуда вытащившей архаичное понятие о субкультуре молодежи, которое ни она, ни я  по возрасту никак застать не могли, разворачиваюсь и сразу же нахожу взглядом объект насмешек Маринки.

Невысокая худенькая девочка, вся в черном, а волосы переливаются всеми цветами радуги. Радужная поняшка какая… Лицо симпатичное очень, глаза такие огромные, как у анимэшки. Прикольная девочка, кстати.

И то, что Маринка ее стебет, пусть и между нами, очень не нравится.