Иржина: Всё не так, как кажется. Случайное – не случайно. Предначертанного не избежать.

Да-да, этого самого Маркаса эль Бланка.

Я бросила быстрый взгляд в сторону светлой делегации и успела заметить, что папа смотрит в нашу сторону.

– И что было дальше? – проявил любопытство братишка.

– А дальше я правдами и неправдами добился того, чтобы меня представили этой юной леди. Но, увы, она вовсе не желала со мной общаться. Я преследовал ее где только мог, а она избегала меня как только могла. Действовали мы с равным упорством. Тогда я сообщил семье, что собираюсь сделать предложение одной именитой леди. И действительно по всей форме просил руки этой девушки у лорда эль Бланка. Он отказал мне, сославшись на юный возраст своей дочери. Ей тогда было семнадцать лет. – Фолхерт нехорошо усмехнулся. – А моя семья пришла в негодование, когда узнала об этом поступке. Оказалось, что эта леди незаконнорожденная, и мать ее неизвестна. Меня данный факт не смущал, я любил и готов был горы свернуть, лишь бы добиться ее внимания, но вот мои отец и дядя…

– О! И как в итоге все вышло? – снова подал реплику Грег, так как я упорно отмалчивалась, только внимательно слушала.

– В итоге? Был скандал в семье, меня на полгода выслали из столицы, чтобы я остыл и забыл всякие глупости. А когда вернулся и вновь увидел ее, то понял, что ничего не изменилось и я по-прежнему одержим ею. Да-да, леди, не смейтесь, – отреагировал он на мою скептическую улыбку. – Я преследовал ее с упорством маньяка… А она шарахалась от меня. В итоге моя любовь переросла в нечто… Я с ума сходил от любви и ненависти. Готов был убить ее за то, что она улыбалась другим, и умереть за один только ее благосклонный взгляд в мою сторону. При этом снова сделать ей предложение я не мог. Дядя не простил бы мне такого мезальянса.

Грегориан деликатно кашлянул и покосился на меня. А у меня внутри все клокотало от злости. Благосклонности, как же! Красиво рассказывал, ничего не скажешь. И, вероятно, Грег поверил. Только я-то знала, как все было на самом деле. И в его «любовь» я не верила! В одержимость – запросто. Он действительно не давал мне прохода и отравлял жизнь, но это было мало похоже на сердечные чувства. Скорее на хорошо продуманные издевательства.

– А потом я оскорбил ее прилюдно. Сам не знаю, что на меня нашло. Хотя нет, знаю. Она позволила обнять себя мерзкому троллю-полукровке и улыбалась ему. Так улыбалась… И я сошел с ума и наговорил ей… много лишнего. Мы поругались. После я сообщил дяде и родителям, что мне плевать на ее происхождение, а возраст девушки уже не позволит ее отцу отказать мне, даже если она сама будет против. На тот момент ей было двадцать лет. Заявил, что женюсь на ней как можно скорее. И… меня снова спешно выслали из столицы, а ее попытались выдать замуж за одного человека.