Иржина: Всё не так, как кажется. Случайное – не случайно. Предначертанного не избежать.

Последовала длительная процедура знакомства, причем нас, как оказалось, не только знали в лицо, но еще были в курсе моих подвигов на треке, а также слышали посвященную мне балладу «Диких». Рогатые родственницы князя, пламенея всеми оттенками рыжего цвета в волосах, обступили нас, не давая опомниться. А было их, к слову сказать, немало. Княгиня, ее старшая дочь с тремя собственными дочерьми, две из которых – близняшки, родная сестра князя с двумя дочерьми, кузина князя с дочерью… Их мужья и прочая родня мужского пола деликатно переминались в сторонке, не имея возможности пробиться к нам сквозь рогатый строй своих дам. Когда растерзание наших с Грегом скромных персон перешло в нечто совсем уже, на мой взгляд, страшное (каюсь, не люблю шумные женские компании), князь Китарр решился на подвиг. А это был именно подвиг: шутка ли – отогнать толпу темпераментных женщин, дорвавшихся до такой «интересной гонщицы и музы «Диких», как я, и до такого выгодного жениха, как Грег.

Китарр, взяв меня и Грегориана под локти, в прямом смысле этого слова оттащил нас в сторону ожидающих своей очереди мужчин.

– Крепитесь, леди, – шепнул он, услышав мой облегченный вздох. – Это только поначалу кажется страшным, с непривычки. Дамы заскучали и жаждут общения.

Услышав последнее предложение про заскучавших и жаждущих общения дам, Грег ощутимо вздрогнул. И я его понимала.

Наконец нам представили супругов всех леди, и в самую последнюю очередь князь Китарр, не скрыв нотки гордости в голосе, назвал своего сына.

Княжич оказался молодым парнем лет двадцати пяти, то есть почти ровесником Грегориана. Симпатичный. Не красавец, но порода определенно чувствовалась. Волосы рыжие, как и у всего княжеского семейства, лишь немногим темнее, чем у князя. А вот рога абсолютно идентичные: цвета потемневшего красного золота и точно такой же формы, как у отца.

– Таймир, леди Иржина, к вашим услугам. – Княжич поцеловал мне руку и обменялся рукопожатием с Грегом.

Брата он осмотрел вскользь, а вот я удостоилась более пристального внимания. Княжич явно не был сражен наповал моим великолепием – все-таки у лиграссов несколько иные каноны красоты, – но смотрел с одобрением. Особенно на самую выдающуюся часть моего тела, обтянутую тонким эластичным платьем.

Когда рассаживались за стол, последовала некоторая заминка, поскольку женщины не желали уступать место рядом со мной Таймиру, им самим хотелось пообщаться. Но с князем особо не поспоришь, а потому справа от меня оказался сын Китарра, а слева – престарелый лиграсс, страдающий глухотой. Старик сначала порывался меня о чем-то спрашивать, но примерно после пяти вопросов: «Что? Не слышу, милочка, говорите громче! Что, что? Ась?» – я сдалась и стала общаться только с Таймиром.