Не сирота. Дочь олигарха

Как будто мне прямо доставило удовольствие общение с этим напыщенным типом.

– Ладно, не реви, придумаю что-нибудь.

– Не надо ничего придумывать, – хмуро цежу сквозь зубы. – Пусть катится ко всем чертям вместе со своими деньгами. Сама как-нибудь справлюсь.

– Жень, заканчивай. – Кир недовольно качает головой. – Зачем тебе это все?

– Не могу я по-другому, понимаешь? – поворачиваюсь к нему и перехватываю взгляд. – Жалко ее… да и привыкла уже. Мне очень дорога эта девочка…

– Ладно, – сдается он. – Попробую найти варианты, как тебе помочь. Тебя домой?

– Нет, еще на работу.

* * *

Уставшая и разбитая, добираюсь наконец до дома. Нет ни сил, ни настроения. Я опустошена, вымотана и физически, и морально. Хочется только одного: упасть на кровать, не шевелиться и ждать, когда этот дурацкий день закончился.

Поднимаюсь на свой этаж и вижу, что дверь в соседскую квартиру открыта. Нехорошее предчувствие прокрадывается в сердце, заставляя его стучать быстрее. Осторожно заглядываю внутрь, а потом и вхожу в квартиру.

– Катька, давай быстрее. Мне надо уходить, – слышу недовольный голос Любы и замираю на месте. Понимаю, что лезу не в свое дело и надо бы уйти, но ноги будто прирастают к полу.

– А я? – шмыгая носом, спрашивает Катя.

– А ты вон к преподобной своей иди, небось, не бросит.

Это, видимо, про меня. Вот же гадина. Как можно быть такой мерзкой?

– Но мне уроки надо делать.

– Завтра сделаешь.

– Мне сегодня надо.

– Не зуди, – отмахивается Люба.

Не выдерживаю и иду на звук голосов. Люба выходит мне навстречу.

– Добрый вечер. А что здесь происходит? – сухо интересуюсь и скольжу по ней придирчивым взглядом. Вся при параде, видимо, на свидание собралась. А на дочь плевать. Ну что за мать такая?

– О, вот вспомнишь, она и появится. – Соседка расплывается в язвительной усмешке. – Чего тебе?

– Поговорить хотела, – закусываю губу и нерешительно ломаю пальцы. Не умею я вести диалог с такими людьми. Всегда теряюсь, попадая в поле их негативной энергетики.

– Говори, только быстро, – фыркает Люба и скрывается в комнате, продолжая наводить марафет.

– Про отца Катеньки.

– А что про него говорить?

Иду за ней и останавливаюсь в дверях, не желая пропитываться атмосферой этого ужасного места. Все здесь какое-то неприятное, жуткое, грязное. Передергиваю плечами и складываю руки на груди.

– Это точно Виктор Морозов?

– Ну а кто еще? Может, их много?

Да, глупо было бы. Вздыхаю, так и не узнав ничего нового.

– Я была сегодня у него, – говорю хмуро, ожидая реакции. – Он отрицает ваше знакомство…

– Делать тебе нечего, никак не угомонишься, – недовольно шипит Люба, появляясь в дверях. – Я тебя что, просила? – сердито наступает на меня.

Теряюсь и по инерции делаю шаг назад.