Я никогда тебе не покорюсь (СИ)

Как ни старался он остаться равнодушным, влечение охватило его с новой силой, но он подавил столь неуместный сейчас порыв, настроив себя на деловой лад, сразу же с места в карьер сказав о необходимости замены охраны.

- Но почему? - сделав удивленные глаза, проворковала Мальина, глядя на него с каким-то новым интимным значением. - Твои покои во дворце, поэтому и охраняет их дворцовая стража. Что в этом необычного, мой милый? Прости, что я оставила тебя, но кто-то должен управлять страной? Было великолепно, правда ведь…

- Я ухожу, - стараясь не поддаваться ее чарам, быстро проговорил он, - и так непозволительно проспал…

- Но ты вернешься? Не останешься в своей палатке? Если смогу, то ночью обязательно к тебе приду… Да, и еще. Ты ж понимаешь, что никто и ни о чем не должен догадаться?..

Он вспыхнул и кивнул, завороженный ее ласковой улыбкой. Мальина неотрывно смотрела на него, и этот взгляд так много обещал. Хотелось все забыть и утонуть в нем, как в опасном темном омуте…

“Иди, иди, ты никогда уже не сможешь быть таким, как прежде, Рой, - удовлетворенно думала королева, наблюдая, как юноша убегает из ее кабинета. - Сладкая зависимость самая сильная, ты не сумеешь ей сопротивляться…”

На ее удивление, этот юнец оказался много лучше, чем она ожидала, обнаружив удивительную выносливость в любовных играх. Что это - преимущество молодости? Тогда и ей придется стать с ним рядом очень крепкой.

========== Глава 8. Дорога в никуда. ==========

Герберт

Меня везли с такими мерами предосторожности, словно особо опасного государственного преступника. Не ограничившись тяжелыми ножными кандалами, к цепям прикрепили еще и чугунное ядро, практически лишив меня возможности передвигаться. Правда, идти мне было некуда, ибо я был надежно заперт в тюремной повозке с крепкими стенами и такими же дверями. Первые три дня пути меня не выводили наружу даже на ночь, и я был вынужден спать полусидя, привалившись к стене своей тюрьмы или скрючившись на полу, то и дело просыпаясь от мучительной боли в закованных в железо ногах и ломоты во всем теле. Я не мог ни на минуту расслабиться и распрямить спину, мечтая об обычном жестком топчане, как о невозможном чуде.

- Нужду справляй сюда, - бросил мне один из тюремщиков в начале пути, вытащив из дна повозки круглую пробку с зазубренными краями, - дыра большая, попадешь. А промахнешься, так тебе же хуже, сам будешь нюхать собственную вонь.

Дыра воняла, основательно загаженная прежними узниками, но вместе с тем являлась единственным источником свежего воздуха, поэтому я открывал ее на ночь и терпеливо дожидался момента, когда запах земли и трав перебивал нечистоты, наполняя пространство повозки ароматом лета и воли.