Не родные

От него исходит самый настоящий жар, кажется, что он передаётся и мне. Тело пылает и плавится в мужских руках.

Я обвиваю шею Кирилла, встаю на носочки, тянусь. Внизу живота сладко пульсирует. Как он целует, мамочки…

Неторопливо проскальзывает языком в мой приоткрытый рот и ласкает так умело, что кожа покрывается мелкими мурашками, а внутри будто всё переворачивается вверх дном. Этот поцелуй даже лучше, чем я себе представляла и видела во сне. В сотню раз!

Ноги отрываются от пола, Кирилл подхватывает меня под бёдра и куда-то несёт, а затем опускает на твёрдую поверхность и разводит колени в стороны, вклиниваясь между ними и заставляя почувствовать эрекцию. Я так поглощена нашим безумством, что не сразу понимаю, где нахожусь. Пусть хоть на краю света, только бы он продолжал меня к себе прижимать и ласкать языком.

Нервно ёрзаю на месте, совершая недвусмысленные движения и всем своим видом показывая, что хочу. Всего того, что обычно делает мужчина с женщиной. Для меня это будет впервые. Но именно сейчас я как никогда чётко осознаю, что именно Кирилл — тот, кому бы я себя доверила.

Тёплая шероховатая ладонь начинает скользить по внутренней стороне бедра, вырывая из груди громкие стоны. Сдержать их просто невозможно, как ни пытаюсь. Господи, я подумать не могла, что это может быть настолько… Не больно. Не страшно. Не так, как рассказывала Машка. Приятно и даже очень.

Кирилл прекращает целовать, отстраняется и выразительно на меня смотрит. Его зрачки слились с радужкой и стали беспросветно чёрными.

— Остановишь меня или слабо? — спрашивает он с усмешкой.

— Не остановлю, мне всё нравится, — отвечаю осипшим голосом и тут же спешно добавляю: — Продолжай, пожалуйста.

Самсонов сцепляет зубы так крепко, что на скулах играют желваки. Он поднимается ладонью выше, касается насквозь мокрого белья и надавливает пальцами на чувствительную точку, заставив меня дёрнуться и укусить себя за губу, чтобы сдержать рвущийся наружу крик.

Смотрю на Кирилла из-под опущенных от блаженства ресниц, он на меня — полными кромешной темноты глазами. Я шепчу что-то несуразное и глупое, совершенно не контролируя речь, а он молчит и резко задирает моё платье вверх, почти до талии. Упирается в меня каменным членом, совершает движения бёдрами. Он хочет меня, а я хочу его. Всего.

Кирилл отодвигает в сторону тонкую полоску стрингов и гладит меня без какой-либо преграды, лаская чувствительные, набухшие складочки. Нежно и умело.

Одежда и волосы пропитываются его запахом, меня потряхивает от той откровенности, что между нами возникает. Я перед ним вся, как на ладони. Голая, беззащитная, готовая отдать себя без остатка.