Не родные

Я старалась как можно реже высовываться из своей комнаты, выходила только для того, чтобы приготовить еду или подышать свежим воздухом на веранде."

"Нога ни разу не тревожила. Я тщательно рассматривала следы ушиба и при воспоминании о том, что Самсонов касался меня своими руками, почему-то ощущала, как волоски на коже вставали дыбом.

Перевернув блинчик, подрумяниваю его с обратной стороны. Я нажарила целую гору, уже зная, что мой новый сожитель ест достаточно много. Например, суп, приготовленный на обед, Кирилл уничтожил за один присест. А я, дура наивная, предполагала, что сварила минимум на два дня. Порой складывается ощущение, что я теперь личная кухарка Самсонова. Впрочем, это всё же ничтожная плата за то, что получила от него взамен. Приходится часто напоминать себе об этом.

Услышав шаги в коридоре, выпрямляю спину. Выливаю густую жижу на сковороду и заметно нервничаю.

— Что у нас на завтрак? — резко спрашивает Кирилл, появляясь на пороге.

Он в военной форме. Тёмная щетина, украшавшая его лицо все выходные, бесследно исчезла, сделав Кирилла чуточку моложе, чем он есть: буквально на год или два.

— И тебе доброе утро. На завтрак блинчики с джемом.

— Пойдёт, — кивает он, чем доводит меня до бешенства.

Пойдёт? Он серьёзно?

Я выключаю плиту и, отвернувшись от Кирилла, прикрываю веки, считая до десяти. Он солдафон. Порой невыносимый, да. Часто забывает здороваться, желать доброго дня и вставлять слово «пожалуйста»… Я просто не привыкла к такому обращению, поэтому мне сложно с ним ладить.

— Это всё мне? — удивлённо спрашивает Кирилл, потирая руки, когда я ставлю перед ним огромную порцию блинчиков.

— Тебе. Я не хочу завтракать.

— Хорошо, тогда собирайся. Через пятнадцать минут выезжаем.

— К-куда? — настаёт мой черёд удивляться.

— На занятия, — словно несмышлёнышу объясняет Кирилл, приступая к еде.

— Ой, да ты не волнуйся, я на автобусе доберусь! Тем более не успею собраться…

Кирилл поднимает тяжёлый взгляд, под которым я начинаю чувствовать себя ничтожной мелкой букашкой. Если попытаться сопротивляться, то однажды можно быть безжалостно раздавленной.

— Не теряй время, Вита, — отвечает он холодно. — У тебя осталось тридцать минут.

В комнате я злюсь и швыряю вещи из угла в угол. Не хочу ехать с Кириллом! Не хочу, чтобы нас кто-то видел! Особенно Назар… Я попытаюсь попросить Самсонова остановить автомобиль на соседней улице, но сомневаюсь, что он кого-нибудь, кроме себя, послушает. Он же у нас самый умный! Просто мистер всезнайка!

Поборов негативные эмоции, я всё же выхожу на улицу и сажусь на переднее сиденье автомобиля. Кирилл заводит двигатель, открывает ворота и выезжает за территорию. Мы не разговариваем до тех пор, пока впереди не начинает маячить крыша моего универа.