Не родные

— В смысле?

— Испачкалась? Прыщ выскочил? Что со мной не так? Почему девушки шушукаются и надо мной смеются?

— Понятия не имею, Вит, — отвечает подруга, разводя руки в стороны. — Внешне всё хорошо. Ты уверена, что они именно над тобой потешаются?

Маша не станет льстить, я её прекрасно знаю. Она всегда рубит правду-матку. Не щадя. Если я приду на занятия с плохой укладкой или в мятом платье — подруга непременно об этом скажет. Поэтому принимаю решение игнорировать необоснованные насмешки в свой адрес. Мало ли почему они смеются?

Отправив Машу за едой, я достаю мобильный телефон, гипнотизирую его и проверяю отправленные сообщения. Все они до сих пор не доставлены адресату. А их, между прочим, уже больше десятка. Знаю — от того, что я буду пачками строчить послания Кириллу, ничего не изменится. Просто мне так проще. Я пишу ему обо всём, что хотела бы рассказать, но из-за отсутствия у него сети — не могу. В последний раз мы общались в понедельник, а сегодня, на секундочку, четверг! Я с ума схожу, постоянно мониторю новости и отвлекаю себя, как могу."

"Вчера на кладбище к маме и Виктору Степановичу ездила. Убрала опавшие листья, принесла цветы. Долго сидела на скамейке и разговаривала в пустоту. Мне необходимо было выговориться, дать волю эмоциям. Я рассказала маме о том, что без памяти влюблена, но самому Кириллу в этом ни разу не призналась. Боюсь, волнуюсь. Как он воспримет эту новость? Вдруг не сможет ответить взаимностью? Как только Кирилл приедет, я сделаю это. Донесу до него всё, что чувствую.

Я почему-то уверена, что мама была бы против наших отношений. Она всегда высказывалась о сыне Владимира Степановича с неприязнью. Я верила ей. Каждому сказанному слову. И ненавидела Самсонова так же сильно, как и она. Сейчас вспоминаю и думаю: как я могла? Я ведь совершенно его не знала! Понятия не имела, какой он на самом деле хороший, правильный и добрый человек. Делала выводы исключительно из описаний и характеристик мамы.

— Эх, жаль, пирожков с капустой не было! — возмущается Маша, плюхнувшись на стул, стоящий напротив. — А ты что это? С опекуном своим общаешься?

— Угу.

— И как у вас? Всё серьёзно?

Я прячу телефон в сумку и приступаю к обеду. В желудке настойчиво урчит от того, как обалденно пахнет куриный суп с лапшой.

— Всё более чем серьёзно, Маш, — отвечаю с невозмутимым лицом, а саму аж распирает от счастья.

— Ох! И секс был, да?

— Ну конечно!

— Божечки… Вот это тебе повезло! Мало того что в столице чудом осталась, так ещё и мужика приличного отхватила!

— Ещё бы! Однажды и тебе повезёт.

Машка улыбается и краснеет. Я давно привыкла к тому, что она немного завидует. Не скрывает, говорит прямо. И это хорошо, правда! Было бы куда хуже, если бы подруга молча исходила чернотой и проклинала меня в глубине души.